Мужчина захлопнул за собой дверь и глубоко вдохнул свежий воздух, стараясь избавиться от запаха ее возбуждения и гнева.
Да поможет ему Бог, это то же самое, что и изнасилование.
Он хлопнул контейнерами с бифштексами по узкому столу рядом с новым грилем, прежде чем уперся руками о дерево и уставился на лес, окаймлявший дом.
Нужно пробежаться. Ему нужны горы и тишина, покой, который придет с ними, чтобы очистить разум, и подумать.
Боже мой, Сабан не собирался так с ней поступать. Заставлять ее чувствовать себя так. Натали все, о чем он мечтал так долго. Нежная, сладкая, умная и решительная, а главное его. Кто-то созданный только для него. Дар, подтверждение того, что он не выродок науки, а дитя природы, благословленное Богом.
Он ждал ее так долго.
Глубоко в темноте ночи его руки жаждали коснуться ее, даже когда в них лежала другая женщина. Его сердце билось для нее, его душа пылала из-за нее. Он не знал, кто она, где ее искать, но знал, что она там. Что она принадлежит ему.
И что он сделал с этим даром, который так хотел лелеять?
Он сломил ее волю, контроль, поцелуем, который был величайшим удовольствием. Поцелуй, на который Натали ответила с тем же пылом. Она ждала такого поцелуя, Сабан знал, что она ждала этого поцелуя. Но это не оправдание. Он знал, что делает, что будет, а она — нет.
— Прости меня, — задняя дверь открылась, и ее запах окутал его.
— За что?
Вместо того, чтобы смотреть на нее, он поднял крышку гриля и зажег пламя, которое охватило керамические брикеты внутри.
— Это не то же самое, что изнасилование.
Сабан стиснул зубы и боролся с необходимостью сжать кулаки.
— Почему ты так решила?
Он опустил крышку гриля, смотря на женщину, будто, наблюдая за ней, он мог выжечь стыд внутри себя.
— Потому что, я уже подозревала правду, — наконец сказала она. — Я знала, что такое существует, и все равно обвинила тебя, потому что ты чертовски меня расстроил. Это не было изнасилованием, Сабан, но и не было правильно. И теперь нам обоим придется с этим разобраться. Но я не потерплю ложь между нами. Ни с твоей, ни с моей стороны.
Глава 4
Как она могла сказать ему такую гадость?
Натали почувствовала, как все внутри нее сжимается, обжигаясь от осознания того, что она нанесла удар самым неприемлемым образом и обвинила его в чем-то настолько порочном.
Этот мужчина, который отложил в сторону свою гордость, чтобы читать эти глупые книги о свиданиях, который пытался очаровать ее, пытался помочь ей вместо того, чтобы взять то, что он хотел.
И это почти сработало. Черт, это работало, и она знала это; это причина, по которой женщина так с ним боролась. Именно по этой причине она боролась с каждой его увертюрой. Потому что он заставлял ее чувствовать, заставлял желать то, чего, как она говорила себе, не существует.
Натали подозревала, в некотором роде она знала после того, как встретила КэлланаЛайонса и его жену, Меринас, что слухи о странной связи спаривания и замедлении старения, которые распространяли таблоиды, были правдой.
Ни Кэллан, ни Меринас за последние десять лет не постарели ни на год; то же самое относится и к другим, которые играли ведущие роли в жизни Пород или поженились. Или спарились, как называли это Породы.
Сабан неподвижно стоял перед грилем, борясь, как она знала, со своими собственными эмоциями. Она и раньше видела борьбу в его выражении лица, и видела ее теперь в напряженных плечах.
Натали хотела прикоснуться к нему, облегчить его страдания, и все же, страх отдаться ее собственному возбуждению, с такой точки зрения, беспокоил ее. Но она не могла оставить его страдающим, веря, что чувствует тоже. Женщина придвинулась к нему, прижала голову к его спине и почувствовала, как он тяжело задышал.
— Прости, — снова прошептала она.
Его кивка, напряженного движения головой, было достаточно.
Отойдя назад, Натали села в мягкое кресло рядом со столом во внутреннем дворике. Сабан стоял к ней спиной, раскинув руки так, что они упирались в деревянные стенки большого гриля. Мышцы спины были напряжены, голова поднята, и он уставился в лес. Она почти чувствовала его потребность бежать.
Так же, как она чувствовала это раньше в течение последнего месяца. Уникальное напряжение, которое охватывало его, несмотря на его обычную дразнящую манеру. Она задавалась вопросом, насколько это было игрой, а насколько на самом деле было частью Сабана Бруссарда.