Пусть похоронят меня в медном гробу, звучном, как труба, блестящем, как солнце, и пусть поставят надо мной высокое синее знамя».
«Я пригласил комиссионера по продаже и переоценке духовных ценностей и предложил ему всю нидерландскую литературу за один сон князя Андрея[12]. Агент, к моему удивлению, оказался знакомым. Это швейцар Владимирского исполкома.
Сделка состоялась и была вспрыснута. Агент, впрочем, не пьет ничего, кроме дезинфицированного бензина».
«Я ехал по линии железной дороги, огибающей открытое здание на выжженной поляне. Там я увидел моих спутников по войне: лежали там Мишка Васильев, пулеметчик, татуированный череп полковника Свистунова и вторая, короткая, нога каптенармуса Офицерова.
Нам больше не по дороге, товарищи. Запах разложения побежденных бьет в лицо, ветер подымает с дороги пыль, легкую, как победа».
«Прихожу вечером, швейцар удивляется, — где, говорит, пропадаете?
Я ему сказал независимо:
— Бросьте, старик. С генералом Скобелевым, небось, не знакомы?[13]»
«Когда я умру, пусть моя возлюбленная одарит своей благосклонностью двух иностранцев. Это необходимо для симметрии.
Дорогая Полина, остерегайся только людей с разноцветными глазами — и интриг дальнего родственника, анонимного недоброжелателя, продавца материи — для синих знамен».
[12] «…предложил ему всю нидерландскую литературу за один сон князя Андрея…» — Т. е. за эпизод из романа Л. Н. Толстого «Война и мир» (т. IV, ч. 1, гл. XVI).
[13] «…С генералом Скобелевым, небось, не знакомы?» — Михаил Дмитриевич Скобелев (1843–1882) — генерал от инфантерии. В 1870-е гг. руководил экспедициями в Среднюю Азию. Виднейший полководец Русско-турецкой войны 1877–1878 гг.; проявил выдающиеся способности и личную отвагу при переправе русских войск через Дунай у Зимницы, во время операций под Плевной, при переходе через Балканские горы и в сражении у Шипки-Шейново.