Индия, Судан, Южная Африка. Походы Британской армии: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

На следующий день мы пересекли Панджкору, и я отправился вдоль линии коммуникации к базе у Ноушеры. На каждой станции вновь появлялись кое-какие из удобств цивилизации и мирной жизни. В Панджкоре мы воспользовались телеграфной линией, в Сарае был свежий картофель, в Чакдаре имелся лед, в Малаканде — удобная постель, наконец, в Ноушере — железная дорога. Но как мало все-таки значат все эти вещи. Когда они есть, они кажутся незаменимыми, но когда они недоступны, о них даже не вспоминаешь. Немного пищи и философский склад характера — вот единственные жизненно необходимые вещи.

Глава XV

Изъявление покорности

Наконец переговоры с мамундами приблизились к завершению. Племя действительно хотело мира и готово было на любые жертвы, чтобы заставить бригаду покинуть долину. Хан Хара оказался здесь очень полезным. Он постоянно убеждал туземцев заключить мир с сиркаром и уверял, что войска не уйдут, пока не получат обратно свои ружья. В конце концов мамунды согласились вернуть их. Но путь раскаяния тернист. В ту самую ночь, когда туземцы решили заключить мир любой ценой, в Кунарскую долину, по ту сторону гор, вошла тысяча воинственных афганцев. Они заявили, что собираются немедленно напасть на лагерь. Мамунды вступили с ними в спор. Приближенные харского хана убеждали их не спешить. В конечном счете этих нежеланных союзников уговорили удалиться. Но в ту ночь, ночь на 8 октября, лагерь был предупрежден о возможном нападении. Внутренние пикеты были удвоены, все спали одетыми, чтобы быть наготове. Пафос всей ситуации состоял в том, что мамунды охраняли нас от наших врагов. Это несчастное племя, только чтобы не допустить возобновления военных действий, разместило пикеты вокруг всего лагеря, чтобы отгонять «снайперов» и всех прочих недругов. Искренность их была вне подозрений.

На следующий день была сдана первая партия ружей. Пятнадцать ружей Мартини-Генри, взятые 16 сентября у 35-го Сикхского полка, принесли в лагерь люди харского хана и свалили их у генеральской палатки. Почти все ружья были в зарубках от мечей, что говорило о том, что их владельцы, сикхи, погибли, сражаясь до последнего. Эти ружья стоили нам, вероятно, больше крови и денег, чем любые другие. Остальные ружья, из тех 21, которые были захвачены, обещали доставить позже, и со временем сдали все. Эти ружья, лежащие на земле, были горьким комментарием к экономическому аспекту «политики продвижения вперед». Племенам нечего было отдать, кроме своего оружия. Чтобы извлечь из них эти несколько ружей, потребовался целый месяц, они стоили нам многих жизней и многих тысяч фунтов. Это была одна из самых невыгодных сделок в истории. Люди многоречиво рассуждают о «полном разоружении приграничных племен» как об очевидной политике. Несомненно, такое разоружение было бы весьма желательным. Но его осуществление было бы мероприятием столь же болезненным, как извлечение жал у ос голыми руками.

После сдачи ружей обсуждение условий мира пошло более гладко. Целые джирги посылались из племени в лагерь, и постепенно было достигнуто определенное взаимопонимание. Туземцы оплакивали потери, которые они понесли. Почему, спрашивали они, сиркар обошелся с ними так сурово? А почему, отвечал майор Дин, они нарушили мир и напали на лагерь? Старейшины племени, следуя практике всех племенных общин, свалили всю вину на своих «молодых людей». Это они, говорили старейшины, затеяли все это, и все они понесли наказание. Наконец были выработаны определенные условия, и всеобщий дурбар для их ратификации был назначен на 11 октября.

Соответственно, в этот день, около часу пополудни, большая и представительная джирга мамундов явилась в деревню Нава Кила, примерно в полумиле от лагеря, в сопровождении ханов Хара, Джара и Навагая. В три часа сэр Биндон Блад с майором Дином (главным политическим чиновником), мистер Дэвис, помощник политического чиновника, большая часть офицеров штаба и несколько других офицеров, отправились на дурбар в сопровождении эскорта кавалерии проводников. Прибыв туда, генерал обменялся рукопожатиями с дружественными ханами, к их большому удовлетворению, и занял отведенное для него место. Туземцы образовывали три стороны квадрата. Слева стояли дружественные ханы со своей свитой. Джирга мамундов занимала другие две стороны. Сэр Биндон Блад, слева от него майор Дин, в окружении офицеров, были на четвертой стороне.

Затем мамунды торжественно изъявили свою покорность. Они выразили глубокое сожаление по поводу своих действий и скорбели о катастрофе, которая их постигла. Они заявили, что сражались только потому, что боялись аннексии. Они согласились изгнать сторонников Умры Хана из долины. Они давали гарантии по поводу ружей, которые еще не были сданы. Им сообщили, что поскольку они понесли суровое наказание и покорились, то сиркар не будет накладывать на них штрафов или других наказаний. За это они выразили свою признательность. Дурбар продолжался пятнадцать минут и закончился тем, что все туземцы поклялись, подняв руки, соблюдать условия мира. Затем их отпустили.

Так завершился эпизод в Мамундской долине. Утром 12 октября войска выступили из лагеря в Инаят Кила в последний раз, и длинная череда людей, пушек и вьючных животных медленно потянулась через равнину Хара. Туземцы собрались на холмах, чтобы посмотреть, как будут уходить их враги, но, если у них и было какое-то чувство удовлетворения при этом, оно рассеивалось при взгляде на долину. Не осталось ни одного форта, ни одной башни. Деревни были уничтожены, урожай вытоптан. Они потеряли многих людей убитыми и ранеными. К тому же приближалась зима. Никто не стрелял вслед уходящей армии. Свирепые мамунды устали от войны.

Уходящие солдаты тоже не испытывали ощущения полного триумфа. В течение месяца они удерживали лагерь у Инаят Кила, и весь этот месяц непрерывно сражались. Мамунды были сокрушены. Власть империи была утверждена, но слишком дорогой ценой. Тридцать три офицера и сто сорок девять солдат были убиты и ранены, при том что численность боевого соединения никогда не превышала 1200 человек.

Основной причиной наших потерь была, как я уже писал, близость афганской границы. Но было бы несправедливо лишать жителей Мамундской долины той репутации мужественных и умелых воинов и отличных стрелков, которую они заслужили. Долгое время они ссорились и сражались в непроницаемой мгле варварства. Затем они нанесли удар цивилизации, и цивилизация готова охотно признать их храбрым и воинственным народом.

12 октября войска расположились на ночь у Джара и на следующий день двинулись вдоль долины саларзаев к Маташе. Здесь они задержались почти на неделю. Племя саларзаев, напуганное карой, постигшей мамундов, не оказывало сопротивления, хотя какие-то горячие головы и постреливали каждую ночь в расположение лагеря. Не встречал сопротивления и рекогносцировочный отряд, который каждый день высылался на противоположный конец долины, а племенные джирги прилагали все усилия к тому, чтобы собрать ружья, которые им было приказано сдать. К 19 октября все ружья были сданы, и 20 октября войска вернулись в Джар. Здесь сэр Биндон Блад получил изъявление покорности от утманхельцев, которые тоже сдали оружие и заплатили пеню в качестве компенсации за нападение на Малаканд и Чакдару.

Все индийские военные командиры, со времен лорда Клайва и до настоящего времени, осуждали практику прикомандирования гражданских чиновников к действующим армиям. Говорили, и часто справедливо, что они мешают проведению военных операций и привносят в планы дух непостоянства. И, хотя сами политические чиновники в Малакандской действующей армии пользовались популярностью среди своих военных товарищей, было много и таких, кто не одобрял их присутствия. Обязанности гражданского чиновника во время кампании сводятся к двум основным: переговоры и сбор информации. Кажется, что для первой из этих задач они незаменимы. Трудный язык, сложный характер туземцев являются для них предметом изучения на протяжении всей жизни. Знание местных условий, власти и влияния ханов и других правителей, общей истории и традиций страны невозможно без специального образования. Необходимы люди, разбирающиеся во всех сторонах вопроса, во всех деталях конфликта между туземцами и правительством, которые способны в какой-то мере оценить две противоположные точки зрения. Я не уверен, что таковых можно найти в армии.

Что касается второй задачи, трудно поверить, что сбор информации о численности и намерениях противника может быть выполнен кем-то лучше, чем военной разведкой и кавалерией. От гражданских чиновников нельзя требовать понимания того, какая именно военная информация необходима генералу. Это не их дело. Я знаю, что мистер Дэвис получил самые верные данные о ночном нападении на Навагай и предупредил об этом сэра Биндона Блада. Но, с другой стороны, имевшаяся у нас до сражения 16 сентября весьма неполная информация о мамундах стала причиной жестоких потерь, понесенных в тот день. Гражданским чиновникам следует исполнять обязанности дипломатов, а офицерам — вести войны.

После того как утманхельцев вынудили принять наши условия, бригады вновь переправились через Панджкору и, двинувшись небольшими переходами вдоль линии коммуникации, вернулись в Малаканд. Проводники, вернувшись в Мардан, разошлись по квартирам и мгновенно перешли от войны к миру. «Буйволы» остались в малакандском гарнизоне. Значительные силы были оставлены в Джелале, в ожидании исхода операции против афридов, готовые двинуться против бунервалов, если возникнет необходимость в такой экспедиции.

Здесь мы покидаем Малакандскую действующую армию. Возможно, что в ее историю предстоит добавить новые страницы и что входящим в нее доблестным полкам и их командиру еще представится случай принять участие в великой военной игре.

Иллюстрации

Сэр Биндон Блад и его штаб в действующей армии Малаканда

Кавалерийская колонна, приближающаяся к северо-западной границе

Действующая армия Малаканда на марше

Инцидент в Мамундской долине

Уинстон Черчилль, офицер 4-го Гусарского полка Ее Величества, 1896 г.

Война на реке

Предисловие

Около тридцати пяти лет прошло с тех пор, как эта книга была написана, и я очень рад, что сейчас она снова выходит в свет.

В эти далекие теперь дни мир был спокоен, а наша страна была богата и сильна. Королевский флот по своим размерам был больше, чем флоты двух самых крупных после Великобритании морских держав вместе взятых. Страна была самым крупным в мире производителем товаров, а Лондон был единственным мировым финансовым центром. Имея все эти преимущества, мы придерживались ровного политического курса, не вмешивались в иностранные конфликты и с неохотой приобретали новые владения или брали на себя новые обязательства.