Янтарные глаза: читать начало книги онлайн

Глееварин?!

Камёлё переплела пальцы — дуга силы, петля — самое мощное, что она могла сделать. Мужчина захрипел, когда убийственная хватка сжала его горло, но тут же вскинул голову, взмахнул руками и вырвался. В движении он неожиданно выставил ногу, и каблук его герданской туфли угодил Камёлё прямо в грудь. Камёлё потеряла равновесие. Но, падая, инстинктивно накинула новую петлю. Схватила ею глееварина за лодыжку и, прежде чем он успел выпрямиться, потянула его за собой на землю.

Глееварину не удалось изменить траекторию падения — без доли изящества он рухнул прямо на спину, и от удара у него на мгновение перехватило дыхание. Тем временем Камёлё воспользовалась левитацией. Ее ладони промелькнули в воздухе над головой и, оттолкнувшись от гладкого дерева настила патио, направили ее вверх. Тело взлетело в воздух и перевернулось в быстром сальто. Левитация на мгновение задержала ее в воздухе — сбивающий с толку прерванный прыжок, чтобы ноги успели принять нужное положение и при падении вонзить каблуки прямо под ребра противника. Но он понял это и в последнюю долю секунды скользнул в сторону. Камёлё оттолкнулась ногами в туфлях от патио и вновь оказалась в воздухе.

Ей пора убегать. Если и устраивать бой, то точно не перед домом, в котором в любой момент может проснуться Лус и выйти посмотреть, что значат все эти вспышки и звуки. В тот же момент она рассчитала свой следующий прыжок так, чтобы перебраться к соседям. Под ногами мелькнул забор сбоку от патио Луса.

И вот она снова падала. Лучше не стало — на ближайшей террасе было совсем не так пусто, как у Луса. Под ноги ей попал пластиковый стул. Горшки падали, ветки туи хлестнули ее по спине, металлическая рама теплицы преградила путь к отступлению — сложно представить место для боя хуже, чем заставленный сад! Камёлё взлетела с помощью левитации и ухитрилась не разбить стекло: ускользнула гладким пируэтом, прежде чем ее преследователь приземлился на то же место. Но он тоже не терял бдительности со стеклом — в своих мягких туфлях он был как босой. Перед глазами Камёлё его ноги балансировали по краю теплицы. Руки глееварина взметнулись для удара.

Камёлё увернулась очередным сальто назад — но в этот раз сделала кувырок не так быстро, и юбка коктейльного платья накрыла ей лицо. Черная ткань закрыла обзор и на мгновение лишила возможности двигаться. Волна энергии, ударившая ее в тот же момент, отбросила к дальней боковой стене.

Она ударилась животом и упала на землю на вытянутые руки. Под руками оказались холодные мясистые стебли каких-то луковиц. Камёлё скользнула по стене и упала на колени. Взмахнула руками и оторвала юбку, чтобы ­освободиться. Глееваринский удар высушил липкую грязь, приставшую к ее пальцам, и окончательно испортил лучшее платье. Тем временем глееварин оказался рядом.

Он подполз сзади, схватил ее за запястья и скрутил руки за спиной.

— Попалась! Говори! Где второй? — зашипел он.

Камёлё вырывалась и задыхалась. Он был куда сильнее. Он прижимал ее лицо к клумбе, к ледяной земле, промерзшей после зимы. Камёлё чувствовала, как глина прилипает к лицу. Она пыталась повернуть ладони так, чтобы ударить нападавшего порывом энергии, но глееварин это учел и крепко держал ее руки.

— Отвечай! Или я сломаю тебе пальцы! Что вы тут вынюхиваете? Кто вас послал? Что у вас за план?

У Камёлё был только один план — не отвечать. Она не собиралась предоставлять образец своего голоса и так же упрямо не показывала лицо, так как не хотела, чтобы глееварин смог узнать ее в будущем — если они вдруг встретятся. Может, это и хорошо, что у нее лицо в грязи. И прежде всего: глееварин сделал глупость, пытаясь допросить ее. Этим он выдал себя: что знает о зӱрёгале, но не знает его статуса; что посчитал ее помощницей зӱрёгала и что именно по соседству с домом Луса кто-то выставил стражу. Этого было достаточно, чтобы Камёлё сообразила: этот подозрительный кто-то — сама верховная жрица Маёвёнё.

И еще одно доказательство, что глееварин действует от имени официальной Церкви: на поясе у него висели наручники из дрӱэина. Камёлё ощущала их внутренним зрением как ледяную дугу. Глееварин придавливал ее спину коленями и пытался удержать и руки, чтобы взять наручники и надеть на нее. Дрӱэин ограничивает психотронную деятельность. Как только он окажется на запястьях, глееваринские способности уже не помогут.

Камёлё не стала этого дожидаться. Да, она не хотела раскрывать свой голос, но все еще оставалась телепатия. В мгновение ока она вложила в голову противника образ Парлӱксӧэля, верховного жреца с Пертӱна. «Планетарная Церковь старой Ӧссе имеет более высокий статус, чем представительство на Земле. Приказ Парлӱксӧэля имеет больший вес, чем слово Маёвёнё. От имени его — пусти меня!» И в ту же секунду напряглась и изо всех сил дернула руками.

Она знала, что, если ошиблась в своих предположениях, мужчина просто посмеется над ней. Однако Маёвёнё всегда боялась бунта, потому заботилась, чтобы повиновение всех ее глееваринов было обусловлено постгипнотическим приказом. Камёлё эта мера была прекрасно знакома. Она сама когда-то едва избежала такой корректировки свободной воли.

Мужчина замер. Его мышцы на мгновение расслабились — это была непроизвольная физическая реакция, секундный паралич оттого, что подсознательная выученная преданность вступила в конфликт с противоречивым приказом. Камёлё стряхнула его с себя. Вскочила на ноги и тут же нанесла ему несколько быстрых ударов.

Глееварин застонал. Закрылся поднятой ладонью. В воздухе заблестели молнии.

Камёлё ударила обеими руками одновременно. Она слышала, как мужчина хрипит и его защита ослабевает. Последний сокрушительный удар. Глееварин отступил и рухнул на клумбу.

Камёлё выпрямилась. Она смотрела на его непо­движное тело, один страх в ней противоречил другому. Страх, что он мертв… наряду со страхом, что он еще жив; боязнь глееварина наряду с боязнью последствий его смерти. Но в тот момент она уже чувствовала, как в нем гаснут сознание и жизнь… и слышала в ушах несколько последних ударов его сердца. Тут ее желудок скрутила волна тошноты от напряжения. «Умри,— говорила она ему.— Замри. Не двигайся». Еще несколько секунд она сама задерживала дыхание и сжимала кулаки, будто могла таким образом задушить в нем последние признаки жизни… не дать им разгореться снова. Но это мимолетное ощущение, эта сомнительная случайность, которую люди воспринимают как бытие, исчезло без следа, а ночь и тишина влились и затопили ее и мертвого, как вода из прорвавшейся плотины. Она действительно убила его. Рё Аккӱтликс!

Сквозь пелену шока Камёлё торопливо размышляла. Что теперь делать? Утром найдут труп. Начнут расследование. Раз в дело не должна вмешиваться земная полиция, эта оплошность останется исключительно между ӧссеанами.

Только Маёвёнё может это сделать.

Камёлё наклонилась и перевернула глееварина на спину. На поясе рядом с наручниками был пристегнут нож. Она взяла нож куском ткани, чтобы не оставить отпечатков, распорола пончо мертвого на груди и вырезала на его коже треугольник и знак зӱрёгала. Тело обмякло, из раны все еще сочилась кровь. Камёлё закрыла ее кончиком пончо.

Она планировала воспользоваться телекинезом, затащить труп в такси и отправить его по кольцевому маршруту, который закончится во дворе Церкви. Когда подчиненные верховной жрицы получат этот дар, у них могут возникнуть сомнения в подлинности знака, но такой предлог они с удовольствием примут. Маёвёнё не желает, чтобы зӱрёгал находился на Земле, так что по подозрению в убийстве, весьма вероятно, изгонит его из Солнечной системы.

Но в то же время она сама обязательно постарается выяснить, что здесь случилось на самом деле. Отправит других глееваринов.

Камёлё осмотрелась. Нужно позаботиться, чтобы это место никто не нашел. И даже если его найдут, следов быть не должно. Она проверила, не осталось ли обрывков ее разорванного платья. Сняла туфли, потерявшие после битвы оба каблука, которые тут же нашлись в земле на клумбе. Что касается обуви — это дело серьезное, как и с одеждой, кровью и украшениями. Любой личный предмет, который часто используется, сохраняет отпечаток своего владельца. Если такая вещь — вольт — попадет в руки глееварина, он сможет узнать о владельце практически все. Туфли даже не пришлось бы обнюхивать — все равно он нашел бы ее быстрее, чем любая охотничья собака. Камёлё верила, что сможет вмешаться в протонацию и запутать глееваринов так, что они не найдут этот сад; но в любом случае нельзя было оставить после себя ни одной нитки.

В протонации она выяснила, как расположены уличные камеры, нашла путь, который не попадает в объектив, и оттащила тело через сады на дорогу. Даже с использованием телекинеза дело было тяжелым. ­Камёлё ­запихнула тело в такси, запрограммировала его на длинный кольцевой маршрут, заплатила анонимными купонами и выскользнула из закрывающейся двери. Еще до того, как появились первые утренние пешеходы, она скрылась в другом такси. Снова заглянув в протонацию,уничтожила всю информацию о себе.

«Да придет тьма! А когда будет идти мимо, пусть поможет мне подтереть следы!» — крутилось у нее в голове.

Нет никакой Камёлёмӧэрнӱ. Никогда не было. И уж точно не здесь.

Глава одиннадцатая

Мандала Трэвиса

Большой босс Роберт Трэвис сидел в своем высоком кожаном кресле в шикарно обставленном офисе в здании «Спенсер АртиСатс». «Старо, но проверено — еще со времен, когда люди изобрели трон,— думал Лукас, бесконечно долго ожидая, когда высочайший из высочайших закончит говорить по телефону.— Столько веков, Рё Аккӱтликс, мы боремся за высокие спинки, и до сих пор никто не понял, что высокие кресла отбрасывают длинную тень! Сколько заговорщиков может поместиться в твоей, Трэвис?» Огромный полированный дубовый стол Трэвиса стоял в дальнем углу слева от двери — так, чтобы спину охраняла стена. «Пожалуйста, еще один атавизм. На этом месте в избе традиционно стоял алтарь и сидел старейшина — там в человеческом жилище с незапамятных времен был красный угол. Ты выбрал это место совершенно закономерно, однако в то же время совершенно нечаянно. Уррӱмаё, сказали бы ӧссеане. Мы решаем словно в тумане».