— Тогда зачем ты это делал?
— Не знаю.
— В этом не было смысла.
— Знаю.
Снова повисло молчание.
— Рей?
— ?
— Ты намерена рассказать Командующему о том, кто я и где живу?
— Нет.
— Почему?
— Не знаю.
— Я не забуду этого.
И она исчезла, словно никто и не стоял на покрытой пеплом равнине. Не осталось даже отпечатков подошв. Но небольшой участок поверхности очистился от пепла, и из него проглядывали крохотные зеленые ростки.
Глава 6: Перед дверью в Ад
Проснулся Шут рано, но еще долго продолжал неподвижно лежать на матрасе, тупо пялясть в потолок. События последней ночи засели в мозгу подобно тупой игле, и стоило хоть на мгновение смежить веки, как перед глазами вспыхивали два пылающих огнем алых рубина, выворачивающих душу наизнанку.
"Допрыгался. Сорвался. Выболтал все, что только можно. А в итоге оказался на коротком поводке у Ангелочка. Ладно хоть не потребовала приносить ей завтрак в постель, и на том спасибо".
Шут потянулся в сторону холодильника, открыл дверцу и запустил руку внутрь. Рука нащупала ничего. Точно, вчера ведь хотел зайти в магазин. И из–за этого клеща Цуруми все напрочь вылетело из головы.
При мысли о Цуруми у него моментально заболели зубы. Вчера вечером первым порывом было просто по–быстрому свернуть начальнику службы безопасности шею, и если бы не камеры в коридоре, он бы так и сделал. Но сейчас, по здравому размышлению, было ясно, что это бы ни к чему бы не привело. Цуруми всяко действовал не по собственной инициативе, а по приказу вышестоящего начальства. То есть Командующего Икари. Командующий Икари получил сведения о Шуте не абы откуда, а от Научного отдела, читай — Стервы Акаги. То есть в курсе его, Шута, существования было как минимум три человека, плюс уже задействованный нижестоящий персонал. Свернуть столько шей было затруднительно даже для имеющего обширный опыт Шута, да и бесполезно. Действовать придется иначе.
"Оружие придется спрятать, как и планировал. И готов прозакладывать свою швабру, что стоит мне отлучиться на более–менее продолжительный срок, на ту же рабочую смену, как моя комната будет нашпигована жучками и камерами слежения по самый потолок. Это не страшно, их легко обнаружить по остаточным психическим отпечаткам, камеры можно "случайно" чем–нибудь закрыть, а микрофоны все равно ничего интересного не дадут. Хотя…"
На лице Шута расплылась улыбка опытного садиста, когда он представил себе предоставляемые ему возможности. Конечно, придется раскошелиться, а до зарплаты еще неделя, но ради такого удовольствия стоит и потерпеть. Недолго думая, он поставил кипятиться чайник, умылся и выложил на кухонный столик последнюю пачку одноразовой лапши. Мрачно посмотрел на то, что по недоразумению высших сил именовалось "завтраком". С этим определенно надо что–то делать. Скромность в быту — дело хорошее, но питаться исключительно синтетическими полуфабрикатами — такого не выдержит даже закаленный годами переездов организм псайкера.
Устроившись на матрасе с пластиковой миской в руке и парой палочек в другой, Шут уставился в окно, перебирая в голове события вчерашнего дня.
"NERV. SEELE. Евангелионы. Второй удар. Свитки Мертвого моря. Копье Лонгиния. Икари Юи. Комплиментация. И Аянами Рей. Снова Аянами Рей. Похоже, я угадал, определив ее как ключевую фигуру".
Он намотал на палочки моток лапши и отправил в рот, попутно наблюдая за пролетевшим за окном звеном летательных аппаратов с вырвиглазым дизайном.
"Кто ты, Рей? Ангел, обретший человеческую плоть? Человек, наделенный силой Ангела? Ведь даже Икари–старший толком не понимает того, что создал. Ты готова была вывернуть мои мозги наизнанку за несколько секунд боли доставленных Командующему, но собственная жизнь тебя беспокоит не больше пылинки на одежде. Более того, ты являешься ключевым элементом в процессе Комплиментации, задуманном Командующим, в котором ты неизбежно погибнешь, но при этом продолжаешь оставаться верной ему".
Шут отставил в сторону миску и откинулся на спину. С этими японцами и их невнятными понятиями о верности и чести были сплошные проблемы. С собратьями–славяноевропейцами было куда проще. В самом деле, надо быть вконец отмороженным, что бы бесплатно работать сверхурочно только потому, что у непосредственного начальника аврал. Или взять обороненную как–то начальником смены Камимурой фразочку — "вам повезло, что у вас есть время спать дома". Бред, честное слово. NERV вроде организация не бедная, а оклад у хозяйственного персонала маленький. Так что мешало набрать людей еще на одну смену, что бы было по восемь часов? Пресловутая экономия Командующего на мелочах? Э, не. Это все менталитет такой, мать его за ногу. Судя по тому, что Шуту приходилось слышать о японцах в родном мире, у них было негласное правило приходить на рабочее место за полтора–два часа до начала рабочего дня, и уходить минимум на час позже. В противном случае запросто могли уволить "за несоответствие имиджу фирмы". А за увольнением практически гарантированно шло самоубийство. За примером далеко ходить не надо было — сразу после атаки Четвертого Ангела акт коллективного суицида совершила небольшая группа техников, отвечавших за подготовку стационарных орудийных систем. В предсмертной записке они мотивировали свое решение тем, что считают своей недоработкой то, что пресловутые системы оказались неэффективны против Ангела, и потому не могут вынести позора. Этого Шут тоже не понимал, даже в красках нарисовав себе в воображении подобную ситуацию. Представить себя висящим в петле с выглядывающим из кармана куртки уведомлением об увольнении упорно не получалось. Зато ярко стояло перед глазами видение Камимуры, насаженного на обломок швабры как на шампур. Шут моргнул. Видение исчезло.
Коридор за дверью начал наполняться стуком и звуками шагов — трудолюбивые до трудоголизма японские соседи отправлялись на работу.
"Давайте, топайте. У меня выходной и я срал на вас с токийской телебашни!"
Громкий рык все еще голодного желудка напомнил, что самому Шуту провести день в сладостном ничегонеделании тоже не светит, и что сейчас надо оторвать свою задницу от матраса, одеться, утрамбовать накопившийся за четыре дня мусор в мешок, каким–то образом замаскировать под рубашкой оружие и топать в магазин. А по возвращении — перестирать всю одежду, в том числе оранжевую спецовку, и простыни. А потом еще пройтись с тряпкой по всей комнате, потому что вонь стоит такая, что аж глаза слезятся.
"Сегодня четверг", — подумал Шут. — "Блять, я ненавижу четверг!"
А что делать? Кое–как натянув рубашку и брюки, Шут вытащил свое тело из комнаты, запер дверь и нехотя поплелся на улицу, волоча за собой мешки с мусором. Вообще мусор — это была отдельная история. Как выбрасывают мусор, скажем, в России? Заполняют ведро до того состояния, когда больше уже не влезает, потом берут это самое ведро, идут с ним до ближайшего бачка и вываливают в него содержимое. Все просто и понятно. Японцы же как всегда придумали черт знает что. Мало того, что мусор обязательно было упаковывать в одноразовые пластиковые мешки, так еще и его следовало разделить на сжигаемый и не сжигаемый. На взгляд Шута горело все, что было не из металла, и для него стало настоящим откровением то, что полистироловые упаковки от лапши к сжигаемому мусору не относились. Подобное непонимание на элементарных с точки зрения аборигенов вещей, в первые дни чуть не вылилось в потасовку с мусорщиками, и мордобоя удалось избежать только парочкой ментальных внушений. Тихий ужас в общем.