Добыча Беркута: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Но стоило расслабиться, как приходила она – моя болезнь и одержимость. А с ней проблемы в моей жизни. Никак не мог избавиться от мыслей о Лукьяновой, а они преследовали меня везде. В самый неподходящий момент заставали и обрушивались сверху, как бетонная плита.

Время шло, но главное не менялось. Заклинило на ней. И ничего с этим поделать не мог. Когда встречались, менялся ради нее, сдерживал свой буйный темперамент. Не всегда удавалось, часто срывался. Помню все случаи, когда причинил ей особую боль. Не просил прощения, потому что не умел. Делал вид, что так и надо, что заслужила. Поверни время вспять, иначе бы поступал. Или нет? Задним умом всегда крепок.

А она уехала, бросила в раздрае, не дав устаканиться нашим сложным отношениям. Когда уже все было решено насчет свадьбы. Платье, кольца, ресторан. Где это видано, чтобы невеста сбегала с собственной свадьбы? Каким должен быть тогда жених? Тираном или исчадием ада? Я не знаю, каким был для Леры.

Всегда у нас все было не слава богу. И не только она тому виной. Да, скорее всего, она и ни в чем не виновата Просто стала жертвой проявлений моего поганого характера. Не повезло ей в меня влюбиться. Но я никогда не говорил, что идеальный, и рядом с собой поначалу не держал. Это она прицепилась с самого детства.

Сначала не понимал, почему какая-то мелкая пигалица живет с нами то неделю, то две, то месяц. Почему ее родители не забирают. Приедет на выходные и остается надолго. Еще и игровую комнату в доме занимала. Мешалась нам с Динаром, надоедала. Выскакивала вечно, как черт из табакерки. Так и называл Чертенком, сначала в шутку, а потом уже ласково, когда проснулись к ней чувства. Она самой настоящей дьяволицей стала, которая забрала мое сердце и покой. Видно, уже навсегда. Никак мне не избавиться от Лукьяновой. Потом уже жалел ее, когда узнал, как у нее в семье непросто. Родители с прибабахом. Отец весь то в карьере, то по девкам ходил. У матери так и вовсе не в порядке с головой было. Одну дочь холила и лелеяла, другую, как котенка бездомного, шпыняла.

Наверное, поэтому Лера и хотела правильной такой быть, чтобы не повторять родительских ошибок. Я всегда называл вещи своими именами, но ради Лукьяновой старался сгладить острые углы. Но она и сама всё знала. Не повезло ей с родоками, что ни говори.

Дать бы ей все самое лучшее, чтобы во мне находила отдушину, а я вместо этого только портил ей жизнь. Понимал это прекрасно, но не мог остановиться. Отец реально спасал, когда насильно отправил в заграничную школу, заметив, как я, пятнадцатилетний, на Леру смотрю. А она совсем мелкая была, в куклы играла еще. Ей тогда тринадцать было. Потом в армию, когда она поступала, чтобы в себя пришел и учиться не мешал. Но это мало помогло. Идеально бы нам встретиться сейчас, когда более-менее голова на место встала. А тогда дурным был и ее за собой тянул в трясину.

Всегда смотрел на родителей и удивлялся, как у них, таких разных, получается счастливо сосуществовать. Старик говорил, что отношения – это работа, надо усилия прикладывать, а не по течению плыть и свои прихоти лелеять. Я в этом полным профаном оказался.

Под благовидным предлогом оставил старика в офисе, поехал к Виоле. На полпути развернулся, понимая, что не хочу видеть и влюбленного изображать. Не перенесу. Одна Лукьянова в мыслях.

Толком не знал, что чувствую. Просто хотелось разбить все вокруг, сокрушить и уничтожить.

Зачем она вернулась в тот момент, когда я думал, что с ней покончено? А ни *ера не покончено. Застряла в сердце, как заноза. Колет, не достать, и дышать больно. Лукьянова особенная, поэтому всегда к ней возвращался, столько бы ни разлучались. Наверное, сработал рефлекс – вернуться к ней после разлуки. И к чертям собачьим построенную чуть ли не с нуля жизнь! Сколько баб перепробовал, а лучше Лукьяновой не нашел. До сих пор.

Даже сейчас от мыслей о ней стояк, захотел ее до безумия, до искр из глаз. Снова вернулся к пагубной привычке курить, достав из бардачка заветную пачку. Затянулся, поморщился от дыма. Дорога расплывалась перед глазами. Гнал на бешеной скорости, с силой сжимая руль. Даже помышлять нельзя о новой связи с Лерой. Не хочу изменять Виоле. Хотя можно ли изменять той, кого не любишь? Разве это измена? Спорный вопрос. Впрочем, не в этом суть. Виола здесь вообще не при чем. Даже если что случится, вдруг рухнут небеса и Лукьянова сама ко мне приползет, то ничего не изменится. Я женюсь на Виоле.

Думал так, пока не встретил Лукьянову на свадьбе. Как можно стать еще более красивой? Но ей удалось. Она меня буквально ослепила. Язык проглотил и пялился на нее, как помешанный. Хотел понять, о чем она думает, чем дышит. И маялся желанием, которое надо было всеми силами скрыть. Надел маску равнодушия, а сам взрывался изнутри. Виола не давала разговору закончиться. С ужасом понял, что Лукьянова хочется остаться в России. Эта новость оглушила и выбила почву из-под ног. Удалось не потерять самообладания, хотя уже понял, что все покатилось к чертям. Снова заклинило. И не отпустит.

Но надо пытаться забыть о Лукьяновой. Нельзя в одну реку дважды войти. А я постоянно лез туда, в реку эту. Мне и так хватает проблем, о которых пока лучше не думать. Надо было не идти на свадьбу, но это бы значило показать слабость, как будто для меня что-то значит Лукьянова, а этого не мог себе позволить. Да и родители не одобрили бы. Хотя, возможно, отец бы понял. Смотрел на него и не мог уразуметь, как он по сторонам не смотрит, когда на него бабы вешаются. Видно, Беркутовы как на одной женщине помешаются, так и до конца. Дня ведь не проходило, чтобы не думал о Лукьяновой. Иногда боль была тупой, иногда острой, иногда словно нож в сердце воткнули, так болело. Чуть не посадил печень, заливаясь алкоголем. Полный придурок.

Раньше помогало прийти в себя осознание того, что она далеко, за тридевять земель, будто бы в другом мире, далеком от меня.

А еще спасал гребаный смятый билет, хранимый в спальне в рамке под стеклом. Купил его, когда погнался в Стокгольм за сбежавшей невестой, как влюбленный идиот. Она заливала, что не встречается со своим боссом, что их связывают только дружеские отношения, и что она только о карьере думает. Хрен там. Слишком много времени они проводили вместе, чтобы ничего не подозревать. Поэтому я решил лично проверить, никому такое доверить не мог. Хотел уговорить Леру вернуться домой, если не увижу между ними связи, а они, как голубки, шли по аэропорту в обнимку.

Тогда я все понял. Наступил самый черный период в моей жизни, о котором даже вспоминать страшно. Навсегда запомнил это чувство предательства, возненавидел Лукьянову. Ненавидел и любил. Адская смесь, которая разъедала изнутри.

Каждый раз, когда хотел ей позвонить или написать, смотрел на билет и понимал, что предательнице не место рядом со мной. Предала раз, предаст и два. Сердце сжималось, а любовь разлеталась на куски, вот только не разрушилась, а миазмами расползлась по моему телу и уничтожает. Таких дел натворил, пока Лукьянова отсутствовала, что даже отцу было поначалу не разгрести. До сих пор последствия. И так тошно, а еще она вернулась.

Сияющая, красивая, такая же волнующая, притягательная. Разговаривала со мной невозмутимо, будто ничего для нее не значу. Пытался разговаривать с ней взглядом, но она отводила глаза. Пытался понять по выражению лица, что она думает. Поговорить даже собирался, попробовать наладить отношения. Я просто обязан был.

Если у нее все удачно сложилось со своим шведом, то оставлю в покое. Переборю в себе чувства. Но когда она уехала со свадьбы, понял, что не могу думать ни о чем другом, только преследовать. Захотел найти и узнать, почему сбежала, поговорить - все что угодно, но оказаться рядом.

Но Динар меня опередил. Братец почему-то поехал за Лерой, следил за ней и видел, в какую машину она садилась. Он сообщил, что она в ночном клубе напивается с Сафьяновой. В голове не укладывалось, что Лукьянова променяла родных на подругу, бросила сестру в такой ответственный момент. Всегда так переживала, что чужая для семьи. Как это возможно, что ей стало на это наплевать? Или ей Юля что-то сказала, или родители. Тоже вариант. Должно быть серьезное основание, чтобы покинуть свадьбу сестры, ради которой приехала. Эта загадка изводила мозг.

Наверное, ей наплевать на родню, на всех, тем более на меня. Она устроилась в Швеции, забыла обо всех. Сгребло, честно признаюсь. Докопаться до сути хотелось. Ничего не планировал, когда ехал в клуб. С удивлением застал ее танцующей с одним из моих знакомых Кочановым Славой по кличке Кочан, который должен был мне денег за услугу по охране его дочери. Темный был мужик, всегда чем-то нелегальным занимался, любил легкие деньги и на многое был готов ради наживы. От вида их, танцующих вместе развратный танец, в голове перемкнуло, перед глазами потемнело. Вообще не понимал, что происходит.

Какого хрена она здесь делает? Какого хрена танцует с этим увальнем и зачем Динар с ней разговаривал? Ярость застилала глаза, хотелось растащить танцоров, но потом они пошли в чилаут. Я – следом, продолжая недоумевать. Лера вела себя донельзя странно, на нее было совсем не похоже связываться с незнакомцами. Всегда ведь была такой правильной. Подумал, что она под кайфом. И Динар, поганец, подтвердил, что подмешал ей веселую таблетку. Сука. Зачем он это сделал? Готов был уже порвать его, но вместо этого отправил домой. Только проблем Динара мне сейчас не хватало. Он сам был под экстази, невменяемый. Не было смысла с ним разговаривать. Динар продолжал катиться в пропасть. Как ни пытался его вытащить, не выходило. От отца приходилось скрывать пагубное пристрастие младшего сына. Но он не дурак, вроде бы догадывался, чтобы младший сын опять связался с наркотой. Наверное, всем Беркутовым на роду написано в юности по темным дорожкам пройтись, прежде чем на свет выйти.

Пошел следом за Лерой и Кочаном. Он донимал ее, что-то втолковывал, а когда она отключилась, попытался трахнуть. Я оттащил его и начал колошматить. Хотелось убить грязного скота. А он, когда понял, кто перед ним, затрясся и стал просить пощады, опять начал свою дочку вспоминать. И внезапно меня посетила совершенно сумасшедшая мысль, которая оформилась буквально за секунды. Не имею понятия, почему она появилась в моем больном воображении. Наверное, у меня до сих пор не все в порядке с головой было. Либо Лукьянова сегодня с ума свела. Захотел отомстить за прошлое и одновременно удержать рядом с собой, привязать самым надежным способом – чтобы она мне обязана была. И сразу стало хорошо на душе. Понял, что это единственное, чего я хочу. И единственное, что поможет мне примириться с ее предательством.

Но сразу все пошло не по плану.

Не ожидал, что проснутся жалость и сочувствие. Такой беззащитной была Лукьянова, перепуганной, отчаявшейся. Сразу понял, что зашел слишком далеко. Но уже глупо было заканчивать спектакль на полпути.

В лесу полностью потерял над собой контроль. Знал, что хмырь Кочан лежит в могиле, слышит то, что происходит снаружи, но не смог удержаться, трахнул Леру. И понял, что мало. Не насытился. А она… Она не сопротивлялась. Возненавидел за отзывчивость. Лучше бы она меня оттолкнула. Такой сценарий уложился бы в голове. А теперь там все смешалось. Ничего не понимал. Какого хрена она так поступает? То отталкивает, то притягивает. Что с ней? Стала еще слаще, пьянила голову сильнее, привязывала к себе. Я же не отпущу теперь. Осознал, что последние года занимался самообманом, но не забывал ее, несмотря на предательство и побег. Лучше Леры никого не было и не будет. Единственная для меня.

Вот только как теперь строить отношения, когда все запуталось? Она в отношениях, я жениться собираюсь. Лукьянова снова может уехать, семья ее здесь не держит. Оставалось только мнимое убийство, способное заставить ее не покидать Москву.

Привез ее в загородный дом, принудил позвонить мужику, ради которого она меня бросила. Никакой жалости не ощутил. Отмщение оказалось острым на вкус. Захотелось его вовсю распробовать. Кидался оскорблениями и унижал, чтобы насладиться вдоволь выражением боли на красивом лице Лукьяновой.

И вот теперь она в моем доме, а я не нахожу себе места. Видеть ее здесь так естественно, тогда как Виола всегда казалась лишней. Жалел, что впустил ее в свое убежище. Она мешала, не вписывалась в идеальную картину моего мира. Здесь, вдали от города, я любил уединение. Так и должно было оставаться. Зачем тогда собрался на ней жениться, если часто раздражает? Хороший вопрос. Из всех, кого так и не смог полюбить, она была больше всех похожа на чертову Лукьянову. Тоже брюнетка, только слишком намарафеченная. Выше Леры, на каблуках так и вовсе равнялась мне по росту. А я любил ощущение хрупкости и женственности, когда Лукьянова нежилась в моих объятиях.