— Габриэль… Это ты, мой Бонем**? — нежно прозвучали слова девушки.
— Да-да, конечно я! — воскликнул Бражник, щёлкнув пальцами, и тут же тёмные бабочки разлетелись в разные стороны. — Получилось, любимая, ты здесь! — казалось, его вечно холодные, как Северный Ледовитый океан, глаза начали таять, словно снег весной. Холодный голубой оттенок начинал превращаться в пастельный. Сердце, что было заковано, казалось, ничем не разрушимыми цепями, снова открыто. — Я так скучал. — Он нежно взял девушку за подбородок и провёл пальцем по щеке.
— Я тоже, сладкий, но где же моё солнышко?
— Солнышко? Какое солнышко, радость моя?
— Как? Неужели? Что с ним? Что с нашим ребёнком? Что с Адрианом? Что с ним случилось? — испуганно произнесла вернувшаяся, оглядывая комнату.
— Он в больнице, но нам это не помешает! У нас целая жизнь!
— Нет! — отрезала она. — Ни за что! Пока мой сын в больнице, никакая жизнь не будет счастливой! А это что? — брюнетка указала на раскрытую книгу и чашу с красной жидкостью.
— Это я тебя возвращал. Представляешь, столько времени ушло! — весело, будто оправдываясь как подросток перед мамой, произнёс Габриэль.
— Да?! Боже! — девушка покачнулась, как тут же была схвачена руками в перчатках. — Габриэль, это ты?
— Ну что ты говоришь такое? Конечно это я!
— Нет, не ты! Мой Бонем не жертвовал бы сыном.
— Сыном? Ну что ты так…
—Не лги! — перебила она его. — Я всё прочитала в той книге! Мне её уже показывали! Ты не выполнил мою просьбу! Ты не заботился о нашем сыне! Ты… ты…ты забрал тело этой несчастной девушки. Она любила нашего сына! Больше я не хочу иметь ничего общего с таким, как ты, и не захочу никогда увидеть Вас! — глаза брюнетки закрылись и она повисла на теле мужчины.
Очнувшись Маринетт, не помнила, как долго ей пришлось сдерживать своё превращение; сил не осталось, поэтому Тикки буквально оставила её и, не открывая. глаз бухнулась рядом. «Прости».
— Прости. Квами твоя в порядке, да и мой мне уже больше не нужен. Забери мои камни и отведи Нурру к Мастеру. Он многое пережил за это время. Оплачу любые расходы. Только скажи. Я и так слишком много вам должен, — с грустью сказал Бражник
— С-спасибо, — слова или действия в доказательство были не нужны. И без них было видно, как раскаивался Габриэль.
— Ответь, пожалуйста. Ты действительно разочарована во мне?
— Как в человеке — да, как в дизайнере — нет! Ваши работы удивительны и всегда меня восхищали! — ответила с трудом, так и лёжа на бетонном полу уже в обычной одежде, Маринетт.
— Тогда, я, Габриэль Агрест, приглашаю тебя на работу в свою кампанию на должность главного модельера.
— Это шутка такая? — усмехнулась Дюпен-Чен.
— Я на полном серьёзе.
— Я согласна, — улыбнулась она, развернув к нему голову.
— Спасибо, — он улыбнулся в ответ так, будто был бедняком, с которым поделились кусочком свежеиспечённого хлеба. — Не говори, пожалуйста, Адриану об этом. Я и так сильно виноват перед ним и, когда он узнает, что случилось с тобой, боюсь, что никогда не простит.
— Хорошо, но при условии, что вы не против, если я возьму вашу фамилию.
— Без проблем! Если Адриан сделает тебе предложение — у тебя будет самая роскошная свадьба!
— Только чур секретная! — хитро улыбнулась девушка.
— Как пожелаешь, — мягко улыбнулся в ответ Габриэль.
Вот так Маринетт чуть не оставила этот мир, по крайней мере так показалось злодею. Всё-таки актриса из неё тоже ничего. И тут же она вспомнила один факт: сейчас — именно сейчас — она впервые плакала за столь долгое время. Не может она рассказать ничего! Не имеет права. Но ответить всё-таки надо:
— Квами теперь у Мастера лечатся. Тяжело им пришлось.
«А как ты?»