Гори, гори ясно: читать начало книги онлайн

И как стоит в этом пламенном безумии невысокая девушка. Ее руки раскинуты, в темных глазах плещутся отблески огня.

— Впоследствии Иван Бельский был признан погибшим, — резко сменила настроение повествования Палеолог. — Задохнувшимся в подвале своего дома. Однако же, несколько лет спустя, мой знакомец, заслуживающий доверия, собственными глазами видел Ивана Дмитриевича. Живым, здоровым и необожженным. Слово того свидетеля, как и слово мое — крепко и истинно. То был он, а не кто иной.

— Как такое возможно? — удивился я. — То есть, если бы обгоревший труп приняли за него, я бы понял. А если он задохнулся...

Девлет-Гирей, горящая Москва и Иван на царстве — это который Грозный, тут даже я догадался. Первопрестольная вспыхивала неоднократно, но, чтобы так круто — не каждый год. И привязка к личностям.

Тут, пожалуй, то сыграло свою роль, что урок о набегах Девлет-Гирея пришелся на время болезни нашей исторички. Ее подменила молоденькая студенточка. И вот она урок вела так, что хотелось не только на симпатичную фигурку глазеть, но и слушать, что именно практикантка говорила. Так что в моей памяти отложился в неплохой сохранности урок про набеги эти. Один из них привел к страшному горению, и пленению тысяч мирных жителей, а второй завершился убедительной, разгромной победой над татарами. Побили, посекли — говорилось про наших; побежали, потонули — про неприятеля.

Что по тем временам было в развитии криминалистики? Полагаю, шиш да маленько, как Мал Тихомирыч выражается. Подкинуть что-то из фамильных украшений, доспехи напялить на схожее ростом и комплекцией тело. Обуглить до неузнаваемости. Готово! Формулировка «задохнулся в подвале» неузнаваемости не предполагала.

— Меня не спрашивай, «как», — покачала головой Федя Ивановна. — Способы разные есть. Может, мороком, может, подкупом. Ближе первое, так как при встрече той Иван был с колдовкой рядышком. А та как раз хороша была в наведении мороков. И знаю я, что с той колдовкой прыгали они через костер в купальский праздник. Закона то не нарушило: жена Ивана из Шуйских уже упокоилась. Знаю, что позже родился у них сын. Родовое имя тот взял по матери.

— К чему такие сложности? — задал вслух я крутившийся на языке вопрос. — Чтобы жену сменить?

— Если б только для того, — сдержанно улыбнулась моя собеседница. — Проще было несчастный случай провернуть. Не с собой, с женой. Нет. Царь, осмеянный ханом, не простил бы воеводу. С Бельскими и до того было остро да колко, а тут воевода город не уберег. Ему бы под ноги так и так углей подгребли. Может даже, ввиду высокого родства, сам царь своим посохом и подгребал бы... Нет, не жить было Ивану после сожжения Москвы. Другое любопытнее: как он из горящего города вышел?

— И как же? — не стал я разочаровывать Федю Ивановну, та явно этого вопроса от меня ждала.

— Не знаю, — с улыбкой развела руками она. — Знаю лишь, что костер с новой женой он перепрыгивал — одним из нас. Одним из мира Ночи.

— А поподробнее? — это уже самый настоящий интерес был. — Кем именно?

Серьезно, я-то уже настроился на то, что покровы тайны с картины фамильного древа будут сорваны. Целиком и полностью.

— Знакомец мой не спрашивал напрямик, — изобразила сожаление специалист по древностям. — А я не просила его, чтоб допытывался. Не столь велико было мое любопытство. Это повлекло бы за собой либо долг, либо неприязнь. Я такого не люблю.

Спрашивается: и стоило ли меня дразнить?..

— Вы предположили, что огонь признал меня за своего потому, что мой предок, возможно, с огнем был в ладах? — эту речь я произнес, скорее, для Палеолог, чем для себя. — А как так получилось, что я — Андрей — снова Бельский? Не какой-нибудь... не знаю, Петров?

— Про сродство с огнем и кровь общую вы верно мои догадки истолковали, Андрюшенька, — просияла Федя Ивановна. — Подлинно говорю: возвышение ваше — лишь вопрос времени. Про фамилию же: другой ваш предок, живший уже позже, воспылал чувствами к девице из рода живописцев Бельских. Принял сие, как знак. Вошел в род.

Значит, были-таки живописцы. А то я успел подумать, что про них мне лапшу на уши вешали.

— Безмерно признателен вам за этот экскурс, — повторно согнул шею. — За мной...

И снова взлетела кисть руки в останавливающем жесте.

— Все, что мной сказано — сказано по доброй воле, без долговых обязательств, — казенно проговорила она. — В знак моего к вам расположения.

После этого я снова засобирался, и чуть не забыл про еще один вопрос. Не то, чтобы особой важности он был, но у кого еще о таком справляться, как не у специалиста по памятникам письменности?

— Федя Ивановна, а не подскажете, почему планетника так называют? Немало я всяких новых слов узнал за последний месяц, и все они были... как бы так выразиться... О! С налетом старины. А планетник на их фоне сильно выделяется. Чужеродно звучит, я б сказал. Тучеводец — куда как ближе.

— Вам бы по стопам батюшки пойти, — всплеснула руками моя собеседница. — Раз подобное любопытство возникает. Взгляните: вы слышите слово, трактуете его на современный лад и потому замечаете нестыковку. В вашем понимании, в том значении слова «планета», как оно вам известно и привычно. Небесное тело, вращающееся по орбите вокруг звезды.

Я невольно кивнул: как слышу, так и пишу, так и выводы делаю.

— Оставим современность в стороне, — Палеолог проделала жест, будто бы и впрямь отодвигая что-то от себя подальше. — Слово это интересное. Небесная планида — так в старину говорили не только о судьбе, но и о сильной грозе. В украинской речи есть слово «планитуватий», означает «сведущий во влиянии планет на погоду». А в старопольских говорах мы встречаем слова «planeta» и «planetnik» — знакомо звучит, не так ли? Значения: «облако» и — внимание! — «человек, управляющий облаками».

— О как, — выпалил, дослушав эту импровизированную лекцию. — Был не прав. Судил поспешно.

— Это лишь недостаток знаний, — мягко сказала хозяйка. — Причем довольно специфических. Был бы с нами ваш батюшка... Простите, что напомнила о вашей утрате, Андрюшенька. Я все еще печалюсь о потере его записей, которые многое могли бы дать миру слова.

А вот в этом «простите» я не услышал подлинного сожаления. Наверное, потому, что из памяти не выветрилась реакция Лены-Хелен, вурдалачки, когда та узнала, чей я сын. Причем та вурдалачка чуть ранее была готова меня выпить досуха.

Я рассыпался в благодарностях и поспешил удалиться.