Свиток 2. Непобедимый: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Насколько тут все было «по-взрослому», я оценил, когда к нам заявилась таможня — налоговая служба. Вот уж не думал, что это изобретение таких древних времен. Однако, едва мы успели припарковаться, к нам подошел важный господин в сопровождении двух стражников и завел с Кор’теком деловую беседу. Говорили они на общеприбрежном языке, который я за почти три месяца плавания выучил довольно неплохо. Описью имущества и высчитыванием полагающегося процента никто заморачиваться не стал. Чиновник выслушал предположения нашего адмирала о количестве имеющихся у нас товаров и навскидку назвал долю Царя Царей с реализации. Молодчина Кор’тек, выступил со встречным предложением, снизив цену вдвое, и еще час ребята жарко торговались. Причем Кор’тек бился за чужое имущество, как лев, и, кажется, исключительно из спортивного интереса, хотя, может, и надеялся на какие-то профиты со стороны работодателя. Ну это он пусть к Леокаю шурует, с меня взять нечего.

В ходе разговора чинуше были представлены и мы с Лга’нхи, а главное, Осакат. Кажется, Кор’тек пытался сбросить цену на том основании, что мы не только торговый караван, а еще и дипломатическая миссия. Чинуша высказался в плане, что ему по фиг, «будь вы хоть космонавты, а денюжку извольте выложить». Однако, едва мы успели толком перетащить товары в свободный сарай и худо-бедно расположиться там сами, к нам подплыла лодка с приглашением от Царя Царей Митк’окока дипломатическому корпусу Улота на званый пир. Что, по словам Кор’тека, было весьма почетным.

Вот только одна маленькая хрень снижала пафос нашего дипломатического статуса — весь дипломатический корпус Улота в данный момент находился на пляже, километрах в пятистах отсюда, и, что характерно, мертвый. А ни я, ни Лга’нхи, ни Осакат были абсолютно не в курсе, о чем говорить с местным Царем Царей от имени Улота. Однако и деваться было некуда — раз пригласили, надо ехать.

Приехали. Дворец этого Митк’окока был побогаче даже дворца Леокая, хотя и выражалось это весьма по-варварски. У меня поначалу вообще появилось ощущение, что мы попали в какой-то доисторический супермаркет, настолько напоказ тут было выставлено богатство. Увы, ни Осакат, ни Лга’нхи подобным же тонким вкусом не обладали, и их восхищение красотой и пышностью дворца было безграничным и по-детски искренним.

Поскольку последние три месяца, и особенно последние два часа, я очень дотошно пытал Кор’тека на предмет Вал’аклавы, то уже знал, что это был крупнейший рынок всего побережья, куда сходились товары как с востока, так и с запада, и даже, по реке, с севера. Именно тут шелка обменивались на бронзу, бронза — на шерсть и шкуры, а шерсть и шкуры — на пряности и драгоценные камни. Оружие — на керамику, керамику — на лодки, а лодки — на еду или лес.

Поскольку времени у меня было достаточно, то я смог по крупицам вытянуть из Кор’тека сведения, как Вал’аклава стала таким крупным рынком. Во-первых, тут была самая удобная бухта на многие тысячи километров. Во-вторых, в бухту впадала большая Река, по которой тоже привозили товары из далеких северных земель. В-третьих (знали бы вы, каких усилий мне стоило вытянуть эти сведения), со стороны степи Вал’аклаву прикрывала невысокая горная гряда, защищавшая ее от нашествия кочевников, но не мешающая торговле с ними. Ибо кочевники идут только туда, где могут пройти их стада. А стада в горы не пойдут, так что им проще торговать с Вал’аклавой через фактории в горах, сбагривая запасы шерсти и мяса, чем нападать на такое большое поселение.

Из шерсти ткались ткани, а мясо коптилось особым способом и, по словам Кор’тека, чуть ли не на каждой лодке Моря можно было найти запасы этого мяса. Продукты также поставляли горные склоны и распаханная степь между берегом и горами. Так что только на обеспечении караванов харчами Вал’аклава могла иметь очень неплохие доходы. Но ясное дело — местные пройдохи этим не ограничивались, и даже взимание налогов не было единственной статьей доходов сего поселения, помимо этого, сдавались в аренду причалы, караван-сараи, дома в городе и даже существовало что-то вроде таверн-публичных домов-казино и даже цирка-театра.

Вот информация о подобной «культурной жизни», в отличие от географии, из Кор’тека просто ручьем лилась. Его восхищение столь изысканными благами цивилизации было столь искренним, что он мог говорить о них часами. И мне даже приходилось затыкать его в некоторых моментах, оберегая насторожившиеся ушки Осакат от излишне подробной информации. (Кто бы мне сказал лет цать назад, что я буду выступать в роли дуэньи и поборника морали?!)

В общем, Вал’аклава была крупнейшим мегаполисом Побережья и Мира. Городом Контрастов, Богатства и Бедности, Разврата и Культуры. Ребята, похоже, я снова в Москве!

Варварская пышность дворца Митк’окока даже в сравнение не шла с «пышностью» самого Царя Царей Вал’аклавы. Я в свое время малость поглумился над Мордуем за его висюльки и цилиндр-корону. Зря! По сравнению с этим персонажем Мордуй был сама скромность и застенчивость. То, что предстало перед нами, когда мы, пройдя вдоль прилавков с товарами в коридорах (а иначе это нельзя было назвать, настолько демонстративно оформлен интерьер дворца), вошли в главный зал, сложно вообще было назвать человеком, скорее уж помесью Джаббы Хатта и новогодней елки. Сразу видно было, что сей мудрый правитель ни в чем себе не отказывал — ни в харчах, ни в украшениях. Вот только у меня вызывала сильное сомнение его способность самостоятельно встать и сделать хоть бы десяток шагов, потому как, в отличие от Мордуя, чьи парадные одежды были украшены медными висюльками, у этого они, кажется, только из висюлек и состояли. А еще там вроде как были бесконечные рулоны шелка, обмотанные поверх чего-то и завязанные в кокетливые банты, какие-то блестяшки (кажется, стекло — дорогая вещь), перстни (впервые тут такие вижу), браслеты, бусики, фигусики, хренасики. И без того бледная из-за болезни рожица Осакат сразу приобрела благородно зеленый оттенок чистой незамутненной зависти. Бедолажка, невзирая на слабость и кашель, не менее получаса (а для местных женщин это очень много) надевала все свои наряды и украшения, начиная от подаренной нами рубахи Пивасика и заканчивая добром, что выдали ей, отправляя в дипломатические миссии, аж целых два Царя Царей — Мордуй с Леокаем. И все это напрасно — ее лучшие наряды блекли в пышности и сиянии парадных одеяний Митк’окока.

Да что там Осакат? Великолепие этой новогодней елки, кажется, произвело впечатление даже на Великого Вождя Лга’нхи. Он, столь дерзко и вызывающе щеголявший при дворе Мордуя в драных портках и старой жилетке, кажется, даже немного заробел при виде этой пышности и блеска. Короче, пришлось все брать на себя.

Мысленно припомнив стандарты придворной болтовни, которые услышал от Ортая, вдохнул поглубже, набирая воздуха в легкие и дерзости в сердце, окинул блестюльки Митк’окока насмешливо-презрительным взглядом истинно московского интеллигента, презирающего все материальное, и начал извергать словесный понос:

— Великий Леокай-надежа-и-опора, Царь Царей Улота и окрестностей, Победитель Демонов-захватчиков, подобно Крыше раскинувший свою защиту (крышующий, короче) над соседними царствами гор, степей и побережья. Меценат и Покровитель искусств, Вершина Мудрости и Мастерства, Оплот Добродетели и Гроза Пороков, Победитель Драконов и Защитник Экологии, изъявляет, Великий Царь Царей Митк’окок, тебе посредством моих уст свое расположение и приязнь! И подносит богатые дары, достойные столь великого человека, как ты, — и изящно щелкнул пальцами, давая возможность Витьку и Мнау’гхо избавиться от наспех отобранного после консультации с Кор’теком оружия из бронзы, шерстяных тканей и драгоценных камешков.

— Фига себе сказанул!!! — ответили выпученные глаза Митк’окока на мое скромное приветствие. По залу прошел восторженно-удивленный гул, а мужички, расположившиеся рядом с троном, видимо, советники и свита, как-то подозрительно зашевелили губами, кажется, пытаясь заучить титулование наизусть, чтобы потом, при случае, поизящнее прогнуться.

— Э-э, тоже рад, изъявляю в смысле! — как-то неловко ляпнул Митк’окок, все еще пребывая под впечатлением моего вступления и кося глазом на подарки. Но потом собрался, впучил глаза обратно и уже более деловым тоном осведомился: — С чем пожаловали?

А вот тут уже в ступор впору было впадать мне. Все инструкции, которые я получил от Леокая, были — съездить с караваном и присмотреть за товаром. О чем там должен был переговаривать с местным Большим Боссом ныне покойный Санкай, я не ведал. Потому как Царь Царей не удостоил, а Санкай и при жизни поболтать со мной особо не стремился, а став покойником, вообще замкнулся и перестал общаться. (И к счастью, мне, помимо духов, еще только болтовни с привидениями и не хватало.) Так что в ответ я понес неуемную пургу про любовь и добрососедство, упомянул торговые связи, проклял злобного беса Джексонавеника, как известно всем просвещенным людям, считающего своей прямой обязанностью мешать и пакостить доброй торговле. Предложил крепить боевое братство и одобрительно высказался об идее разоружения как о, в общем, правильной концепции, к сожалению, неактуальной в нашем (я заговорщицки подмигнул вновь припухшему Метк’ококу) случае. Заодно уж провел политинформацию, высказав свою точку зрения на международное положение, осудив империалистические помыслы неких (не будем их сейчас называть) реакционных сил.

Короче, нес полную пургу, стараясь делать это в наиболее обтекаемой форме, чтобы каждая фраза могла пониматься двояко, а под пышными формулировками терялся всякий смысл сказанного. Для этих же целей свободно переходил со степного на горский и обратно, а оттуда — на общеприбрежный, с маленькими, но впечатляющими вкраплениями языка аиотееков и русского.

Уж не знаю, что понял из всего этого бреда мой оппонент, однако его ответная речь меня если не убила, то хорошенько согнала градус самомнения и пафоса.

Он знал! Охренеть, но он знал, кто мы такие. В смысле, знал легенду про поиски волшебных предметов, про то, что Лга’нхи замочил этого Анаксая, а я совершал удивительные чудеса. Знал про чудесное спасение Осакат, дальние путешествия и великие Битвы, в которых мы покрыли себя неувядающей славой. Копец!!! Вот тебе, бабушка, и Юрьев день, вот тебе, дедушка, и контрразведка!

С одной стороны, удивляться вроде нечему — как я уже говорил, в Вал’аклаву стекались люди, а значит, и информация со всего побережья, и не только. Так что весть о нас мог привезти и какой-нибудь путешествующий купчина — пират по совместительству, и простой рыбак, проехавший с полтыщи километров, чтобы закинуть пирожков любимой троюродной бабушке, и… да мало ли кто шныряет вдоль побережья, мыкая удачу и возможность подзаработать!

Но вот то, что все эти сведения кто-то собирает, протоколирует и докладывает местному Царю Царей. То ли где-то в дупле этой новогодней елки скрываются мозги, то ли я сильно недооценил собственную известность, то ли — способности первобытных контрразведчиков собирать информацию. Отсюда запоздалый вывод — надо держаться настороже и не думать, что каждый нелепо одетый человек — дурак и тупица!

Однако Митк’окок, видимо поняв, что смог оглоушить своего чересчур наглого гостя с первого же удара, уже вовсю обстреливал меня вопросами, ответов на половину которых я не знал, а на вторую — не желал отвечать.

Ну да, к счастью, я выходец из века сплошного лицемерия и демократии, когда каждый чиновник, начиная от начальника и заканчивая президентом, вроде как обязан отчитываться перед гражданами. И потому, коли не научится искренне врать и компетентно нести полую чушь, выше начальника этого самого ЖЭКа так и не поднимется. Ну а я, как гражданин и избиратель, за свои неполные двадцать лет в Том мире соскреб столько лапши со своих развесистых ушей, что волей-неволей кой-чего поднахватался из этой науки. Потому, даже будучи в состоянии интеллектуального грогги, чисто на автомате начал выдавать «правильные» ответы. — Топя разговор в бессмысленных подробностях там, где требовался простой ответ, поспешно проскальзывая на общих рассуждениях над скользкими темами и беспричинно рассуждая о морали, патриотизме и человеческих добродетелях, в ответ на вопрос о погоде.

Не могу сказать, что это было легко. Но в конце концов я свел разговор к единственно известной и понятной мне теме — о нас самих. Тут уж я оказался на коне, и на одно только официальное представление (это надо было сделать в первый же момент, дипломатодебил несчастный) Величайшего Вождя Вождей Степных народов, Генералиссимуса Забритого Войска и Покорителя Верблюжатников, Его Великолепия Лга’нхи и Племянницы и Внучки Царей Царей Могущественного Улота и Благословенной Олидики, Сестры Величайшего Вождя Вождей (далее смотри выше) и Хитромудрого Шамана Дебила, Глубоко Проникшего в Мир Духов, Осакат ушло не меньше часа, включая пересказ легенд, баек и анекдотов.

Потом я попытался перевести стрелки на Лга’нхи, отдав ему бразды правления разговором. Увы, он хоть и отвечал бойко и по делу, но, к сожалению, был слишком искренним и честным. Мне постоянно приходилось неназойливо вмешиваться в беседу, перевирая и дополняя его рассказы живописными подробностями.

Впрочем, воспевать Славу воинов нашего племени и так было моей прямой обязанностью как шамана, так что никто не пытался дать мне по шее, чтобы не лез в чужой разговор.

Спасло нас Чудо, сиречь — волшебный шестопер. Сие официально признанное чудо чудесное было продемонстрировано восхищенной публике ближе к финалу нашей беседы во всей свой красе и великолепии. И даже больше, по большой просьбе народных масс и лично Царя Царей.

Когда этот задвухметровый громила, стоя в относительно тесном зале, несколькими движениями кисти раскрутил сей девайс до скорости, когда стало видно одно общее колесо, а потом обрушил его на стену — тут мне, честно говоря, поплохело. Для начала я боялся, что эта штука кого-нибудь заденет, — пронесло. Потом, естественно, не обладая верой Лга’нхи в его волшебность, испугался, что шестопер сломается к чертям собачьим, столкнувшись с каменной стеной. К счастью, стена оказалась саманной, из глины, армированной прутьями и соломой, так что врубившийся в нее шестопер проделал изрядную дыру, подняв облако пыли и глиняной крошки, и для любого, незнакомого с голливудскими спецэффектами человека это было весьма впечатляющим зрелищем. Митк’окок радостно затрясся всеми складочками своего жира и даже вроде как захлопал в ладоши. (Похоже, учиненный моим приятелем погром пришелся ему по душе.) Так что я под это дело исполнил былину. Которую сочинял длинными, заполненными лишь греблей и унылыми криками чаек днями. В которой попытался в «местном» стиле поведать про героическое очищение побережья от злобных банд пиратов и величайшем сражении, в котором участвовало не меньше трех сотен (!) человек и в котором мой доблестный вождь покрыл себя беспримерной Славой, а свою одежду — бесчисленными скальпами! (Скальпы все желающие могут увидеть, если посмотрят направо (или налево), в отличие от места, где они сидят, продолжил я голосом профессионального гида.)

Ух! К концу вечера я был выжат, как лимон. Уж лучше бы очередной концерт дал, перепев все шлягеры 90-х и нулевых одновременно! Там хоть не надо запоминать, что уже успел наврать, и придумывать, что наврать дальше, просто перепевай сочиненное уже до тебя, заменяя забытые строчки никогда не подводящим «ля-ля-ля». К концу моего выступления глотка у меня пересохла и болела, спина была мокра, как шкурка утопленного котенка, а бессмысленные, не выпущенные ранее канцеляризмы, смешиваясь с «долгоразящими молниебыстрыми взмахами меча рокового», долбились внутри черепа, требуя «дальнейшего продолжения переговорного процесса согласно вновь открывшихся обстоятельств».

К счастью, за это время я уже основательно успел проехаться по ушам всем присутствующим. Да и публике, чтобы пережить все это словоблудие, пришлось изрядно накачаться пивом и вином (таки да — тут было вино!). Так что, когда к дальнейшему переговорному процессу подключилась до той поры скромно молчавшая Осакат, в качестве «контрольного выстрела» заведя с Царем Царей Вал’аклавы какой-то светский треп о новомодных тенденциях в мире висюльковой моды и шелковых рубашек, тот с благодарностью слушал ее щебет, не особо вникая в смысл сказанного. Зато и отдарился потом богато!