Все в основном провожали нас недоуменными взглядами, и оставались на месте, чтобы первыми узнать все новости, и растрезвонить их дальше. В конце-то концов, мы же не прорывались снаружи к сокровищнице Храма, а совсем даже наоборот, топали изнутри с невероятно деловым видом, будто так оно и надо. А за нашими спинами не слышалось возмущенных воплей и не вздымались в небо языки пожаров, так чего спрашивается нарываться на грубость, приставая с вопросами к здоровенным вооруженным дядькам. Думаю мысль о том, что кто-то может осмелиться ограбить Храм, не говоря уж о том чтобы украсть Амулет, никому и в голову не приходила. Расслабился тут народ, за сотни лет относительно спокойного существования.
…Думаю, первые зернышки беспокойства, дали ростки в душах обитателей Храма, когда мои вояки выйдя из главных ворот, зашли в загон к верблюдам, и начала навьючивать на них чужие седла. — Верблюды, в некотором роде, были собственностью живущих рядом с Храмом аиотееков. А украсть верблюда аиотеекского воина… — такое оскорбление даже кровью непосредственно обидчика смыть невозможно. В аиотеекских песнях, за такие преступления, бывало и целые города с землей ровняли.
Но для нас, альтернативой этому была пробежка с одним раненным, и одним ящиком на руках. И если ящик еще можно было потерпеть, то вот насчет раненного я уверен не был. Так что накануне, обговаривая план, мы учли вариант с кражей верблюда, если Зувгур окажется нетранспортабелен. — Это конечно отрезало нам все пути обратно, …но мы, собственно говоря, обратно уже и не собирались. Надоело нам торчать на этом берегу. Хотелось уже скорее домой.
Правда, как потом оказалось (уже на корабле), Зувгур не был настолько уж плох. Просто уйти лихо, нагадив напоследок противнику в котел с кашей, это было часть ирокезского шика. А шик ценился, ценится, и будет цениться во все времена и эпохи, среди воинского сословия. Так что наши не стали отказывать себе в этом удовольствии.
Ну а аиотееки, которые охраняли верблюдов (кстати, как потом выяснилось, тоже из рук вон плохо), против кражи уже не возражали, возможно стесняясь своих мертвых, скальпированных голов, или по причине необъяснимой щедрости души.
А дальше… Дальше, к берегу. Верблюды не очень любят бегать, но если постараться, их можно разогнать до неплохой скорости. Так что пока разгонялись, пока бежали, пока останавливались. А тут тебе уже и берег, и «Морской Гусь» и открытое море.
…Вот и сижу я теперь, пялясь на это ящик, и раздумывая как мне дальше жить, и что с этой жизнью делать.
…Нет, я конечно об этом думал…
…Да я об этом годами думал. А уж в последние месяцы, этот вопрос стучался мне в голову с размеренной торопливостью автоматического забойщика свай.
Что делать с Амулетом???
В смысле, «Как бы сделать так, чтобы ничего с ним не делать!?»
…Только вот раньше я боялся что мне предложат вернуть племя Нра’тху обратно, а я не смогу.
…А вот теперь, когда я увидел эту штуку вживую… Меня вдруг стали посещать кошмары, что как раз смогу вернуть и Нра’тху, и всех покойников, что успели окончить свой жизненный путь за миллионы лет существования этого мира. А если даже и нет, можно только догадываться какие гадости способна учинить эта глючная дрянь, коли раскачегарить ее на полную катушку.
…Может быть, даже меня обратно в Москву доставить способна. А если?!?! А почему бы и нет? Коли смогла затащить, так ведь и утащить сможет!
…Я вот как первый раз об этом подумал, так вот даже и не знаю что почувствовал. Надежду? Страх?
Вернуться к теплым унитазам, интернету с кинематографом, и ужасам российской эстрады, исполняемыми настоящим профессионалами своего дела, а не жалким подражателем вроде меня.
Но если серьезно? Родная страна, родной город, теплая квартира, семья, друзья… родная речь кругом, в конце-то концов, и услуги профессиональных врачей и стоматологов.
А вот с другой стороны, вроде ведь и тут не мерзну. А для Той своей семьи… я наверное уже двадцать с лишним лет как пропавший без вести. Меня там конечно ждут, мне обрадуются, но…
Но вот кого они ждут, и кого дождутся? Дикаря, умеющего сдирать скальпы с трупов убитых им врагов? «Гения математики», остановившего свое развитие на тригонометрии и неспособного доказать половину теорем, которые проходил в школе?
Гончара-недоучку? Поэта-песенника, способного натужно и примитивно зарифмовывать враки про свои и чужие подвиги и морить тараканов особо противным тембром своего голоса?
Лекаря-травника может быть? Легендарного целителя Дебила, который Мнау’гхо дырку в голове проковырял, злых духов оттуда выгнал, а потом обратно дырку залепил? Ну да, с такими навыками меня сразу в какое-нибудь медицинское заведение примут. «Кащенко» например, пациентом.
Хотя, по любому, я в результате там и окажусь. Стоит только ляпнуть по пьяни про свои межпространственные подвиги и путешествия, как добрые санитары со смирительной рубашкой, мигом нарисуются поблизости, и упакуют похлеще чем я Амулет.
Да даже если буду молчать как рыба об лед, изо всех сил симулируя амнезию. Только вот рефлексы у меня уже не для Той жизни. Не для роли серенького, ничем ни примечательного Пети Иванова, любителя помечтать о подвигах и обойти за квартал банду тринадцатилетних хулиганов.
Так что дурки, а то и вообще тюряги, Там, чувствую, мне не избежать. Либо примут за психа. Либо сам стану психом, пытаясь изображать нормального. Так что, моей Той семье, видать придется терять меня снова.
Да и семья… Тут ведь у меня тоже семья! И немаленькая, одних детей только три штуки, и это родных. А учитывая что и брато-сестринских, тут тоже не особо от своих отделяют, скорее даже наоборот (что за комиссия создатель, быть всех племянников отцом[14], или «проклятье двоюродного дяди».), то тут уже целых колхоз набирается.
А ведь еще и Осакат с Витьком, Оилиои, тот же Дрис’тун вечно пасущийся в моем шатре, и даже не стесняющийся подкидывать своих детишек моим женам и родственницам «на воспитание», ибо давно уже привык что он тоже мне, пусть какая-то и странная, но родня… Братья и племянники Лигит, регулярно живущие в моих хоромах. Да и мой племянник Никсой, правда уже успевший отгостить чуть ли не во всех дворцах всех горских царств, однако ежегодно не забывающий присылать мне подарки, выражая свое почтение и благодарность.
Да что там говорить. Почти с каждым ирокезом из «старого состава» я имею какую-нибудь дальнюю родственную связь. И тут эти «дальние» куда прочнее, чем иной раз наши, московские, даже в рамках одной семьи.
А ученики? Я даже не про Дрис’туна и его банду. Я вообще про учеников. Исчезни я, и как они тут одни останутся? Насколько быстро скатятся к стандартному примитиву?
А все мои начинания — ремесла, законы, науки? Все то что я с таким трудом пробивал, вытягивал словно росточек сквозь камни, холил-лелеял. Готовил почву, растил людей способных позаботиться, и двигать дальше, доказывал полезность… Это ведь тоже — все мои дети, мое потомство, мое наследие. — И променять это на теплый унитаз и возможность пялиться в телевизор, сидя на диване и прихлебывая пиво?
…Нет. Те мои родные, меня уже потеряли. И надеюсь, пережили и смирились с потерей. А вот эти мои…
[14] «Что за комиссия создатель, быть взрослой дочери отцом?» Грибоедов. «Горе от ума».