Предложение было встречено со сдержанным энтузиазмом. Поесть мои соплеменники конечно любили. Но привитые с детства воинские навыки, подсказывали что дело это не самой первой важности. А суровая подростковая школа голодания приучила оставаться без еды в течении даже парочки дней без особых душевных терзаний.
Но уж коли Шаман говорит что можно прервать так удачно начавшуюся войну, на то чтобы набить брюхо, почему бы этого и не сделать?
— А вы чего? — Спросил я спустя минут двадцать, после того как наши начали заниматься стряпней. — Я же вам сказал, можете пойти и поесть!
— Дык ведь эта же… — Удивился тот самый «сообразительный рудокоп», которого я допрашивал накануне. — Еды-та нам не выдали!
— А где она у вас хранится? — Раздраженно спросил я, удивляясь подобной тупости.
— Дык вон ведь, в сараях. — Смиренно ответил работяга. — Тока нам туда ходить запрещено!
— И как же вы едите?
— А из общего котла. Дети Икаоитииоо, дают зерно стряпухам. Стряпухи кашу варят, и мы едим…
— Тащи сюда стряпух. — Печально распорядился я, понимая какой груз забот свалили на меня эти чертовы отщепенцы, настолько промывшие мозги своим рабам-неофитам, что те, по самостоятельности, вряд ли перешли уровень десятилетних детишек. Хотя, насколько я помню, наши степные десятилетки, в этом отношении уже были куда самостоятельнее, и кусок мяса мимо рта не проносили, даже если тот пытался убежать от них на четырех ногах.
Нет, я конечно понимаю. Они тут в изоляции. Их мало. А головы забиты разными идеями. Чисто технически очень полезно превратить окружающее население в безмозглых болванов, благо, наверняка отработанные технологии есть. Да и местные суеверные работяги — это идеальная почва для применения таких технологий.
Но есть в этом что-то уж очень мерзкое и жестокое, настолько ломать человеческую натуру.
Причем не силой, от которой можно оборониться другой силой. А якобы «добротой» и «Светом Истины», когда даже сопротивление насилию, воспринимается самим человеком как грех и страшное зло… Счет к отшельникам, все рос и рос.
После обеда, только было я собрался пообщаться с главным нашим пленником, как раздался характерный напевный аиотеекский сигнал «тревога», «спетый» одним из наших караульных, что стоял у восточных ворот.
Ясное дело, пришлось все бросать и лезть с Лга’нхи на вышку.
— Что там? — Спросил я, до рези в глазах вглядываясь в горный пейзаж за оградой, и не замечая там ничего, что могло бы привлечь наше внимание.
— Там вон. — Ткнул пальцем Мнау’гхо. — Люди какие-то шли.
— А сейчас где? — Спросил я, — Спрятались?
— Не… — Даже слегка удивился такому предположению Мнау’гхо. — Вон за те вон камни зашли. Ща небось у той вон скалы появятся.
— Угу. — Буркнул через пару минут Лга’нхи. — Идут.
— И чего? — Раздраженный своей близорукостью, рявкнул я. — Какие они там из себя-то?
— Люди как люди. — Усмехнулся Лга’нхи, прекрасно понимая причину моего раздражения. — Идут с оружием. Доспехов вроде не видно… Бронза точно не сверкает.
— А много их? — Уточнил я, по-прежнему ничего не видя, кроме нагромождения раскаленных солнцем серых камней, пробивающейся между ними желтой пожухлой травки, да нескольких пучков не пойми за что зацепившихся на этих камнях кустов.
— Трое. — Ответил мне Лга’нхи. А потом обернувшись к нашим, начал отдавать указания. — Макис, — лезь на ту скалу, откуда Эти наблюдали, и гляди внимательнее за окрестностями. Ваб’ик, тебе снизу сидеть, и все что он там увидит, будешь нам передавать. Вы, моряки, глядите внимательнее, как бы кто не подобрался сбоку, пока эти трое нас тут отвлекать будут.
Нит’кау и Грат’ху. Вам — как обычно. Зайдите незаметно к той троице сбоку, вон к тем вон кустикам, и глядите, чтобы они какой подлости не учинили. Если что заметите, покачайте слегка веткой. Макис увидит.
…Трив’као, лестницы и веревки от стены внутрь перетащили? Поставь их тут у стены, чтобы если что, можно было сразу на ту строну перескочить и по врагу ударить. Вторая оикия пусть там будет.
Первая к воротам, строй три на четыре, по команде открываем, и вперед.
Третья, приглядывает за крепостью и за пленниками.
Мнау’гхо — в строй. Тууивоасика — сюда, только пусть шлем снимет, чтобы больше на аиотеека был похожим. Говорить будем мы с Дебилом.
Отдав распоряжения, он посмотрел на меня, спрашивая взглядом, ничего ли он не упустил.
— Этого, дедка сюда поближе. — Распорядился я. И пояснил вполголоса Лга’нхи. — Он для них главная ценность, так что, если покажем им его с приставленным к горлу кинжалом, думаю они посговорчивее станут.