— По понедельникам выходной? — переспросил Айова Боб. — И на сколько времени ты забронировал им комнаты?
— Ну… — сказал отец.
— Вин! — встрепенулась мать. — Сколько недель они здесь пробудут?
— Они будут здесь все лето, — сказал отец.
— Ура! — воскликнул Эгг. — Цирк!
— Цирк, — сказала Фрэнни. — Какой-то нелепый цирк.
— Тупые животные, тупые номера, — сказал я.
— Нелепые животные, нелепые номера, — сказал Фрэнк.
— Ну, Фрэнк, ты им вполне подойдешь, — сказала ему Фрэнни.
— Прекратите, — сказала мать.
— Нет причин так беспокоиться, — сказал отец. — Это просто маленький частный цирк.
— Как он называется? — спросила мать.
— Ну… — сказал отец.
— Ты не знаешь, как он называется? — полюбопытствовал тренер Боб.
— Конечно, я знаю, как он называется, — возмутился отец. — Он называется «Номер Фрица».
— «Номер Фрица»? — переспросил Фрэнк.
— Что за номер-то? — спросил я.
— Ну, — сказал отец. — Это просто название. Я уверен, что у них не один номер.
— Звучит очень современно, — сказал Фрэнк.
— Современно, Фрэнк? — возмутилась Фрэнни.
— Звучит как полный изврат, — сказал я.
— Что такое изврат? — спросила Лилли.
— Это такое животное? — спросил Эгг.
— Не обращайте внимания, — сказала мать.
— Думаю, нам надо сосредоточиться на эксетеровском уик-энде, — сказал отец.
— Да, и переехать самим, и мне переехать, всем нам, — сказал Айова Боб. — У нас еще масса времени, чтобы обсудить лето.
— Все лето предварительно забронировано? — спросила мать.
— Видишь? — сказал отец. — Вот это называется хороший бизнес. Уже обеспечено и лето, и эксетеровский уик-энд. Но все по порядку. Сначала нам всем надо переехать.
Это случилось в уик-энд за неделю до игры с Эксетером; это было в тот уик-энд, когда наемники Айовы Боба выиграли девять очков, — это была их девятая победа, и опять всухую. Фрэнни не ходила на стадион; она решила никогда больше ни за кого не болеть. В ту субботу мы с Фрэнни помогли матери перевезти последние вещи, которые еще не перевез в отель «Нью-Гэмпшир» фургон с грузчиками; Лилли и Эгг пошли с отцом и тренером Бобом на матч; Фрэнк, конечно, был в оркестре.
На четырех этажах было тридцать комнат. Наша семья занимала семь комнат в юго-восточном углу, на двух этажах. Подвальную комнату оккупировала миссис Урик; это означало, что вместе с комнатой на четвертом этаже, занятой Максом, для гостей оставалось двадцать две комнаты. Но главная официантка и главная уборщица Ронда Рей заняла дневную комнату на втором этаже — чтобы приводить себя в порядок, как она сказала отцу. А две комнаты в юго-восточном крыле на третьем этаже, как раз над нами, были отведены для Айовы Боба. Таким образом, для гостей оставалось только девятнадцать комнат, и только в тринадцати из них имелись собственные ванные; шесть комнат были оборудованы карликовой сантехникой.