Я посмотрел на Настю. Она кивнула и, догадавшись, что сейчас пойдёт серьёзный мужской разговор, деликатно вышла на кухню, готовить вместе со Степановной чай и угощение для дорогих гостей.
— Давай, Георгий, докладывай: как самочувствие? — начал издалека Ваня.
— Нормально всё, — махнул рукой я. — На мне всё как на собаке заживает. Рану заштопали, Настя перевязки делает — такая красота, ни к какому врачу ходить не надо! Чуток отлежусь и на работу!
— Не горячись, Жора! Успеешь ещё натрудить мозоли, — покачал головой Бахматов.
Я понял к чему он клонит. Ну да, переживает, чтобы на меня снова не покусились. Дома вроде как безопаснее, чем на службе.
— Нет, Лёня, отлёживаться, пока другие за тебя пашут, уж извини, не привык. Не в моих это принципах. Тем более, я тут самое заинтересованное лицо: это ж меня убрать хотели. Лучше скажи, как Стряпчий — раскололся?
Бахматов вздохнул.
— Молчит пока… сволочь! Понимает, что ему при любом раскладе крышка и воровской фасон держит. Следаку прямо в лицо рассмеялся, чуть не плюнул. Я тогда ему чуть всю рожу не расквасил, да мужики удержали! — зло произнёс он.
— Не переживай, Жора! Мы этого Стряпчего в оборот взяли, обязательно дожмём! Это пока в нём геройство играет, а когда поймёт, что жизнь одна и скоро закончится — забегает как миленький! В ногах станет валяться, плакать будет. Сдаст всех с потрохами, — попробовал успокоить меня Бодунов.
— Да я и не переживаю. Знаю, что справитесь. Просто времени мало, — произнёс я.
— Полагаешь, если это покушение не удалось, будут другие? — нахмурился Бахматов.
Я пожал плечами.
— Всё может быть. Я этого не исключаю.
— Стряпчий тебе успел что-то сказать? — без особой надежды спросил Лёня.
— Самую малость. Заказал меня некий Афанасий. Кто таков и с какой стати на меня так взъярился — не в курсе. Лично мне его имя ничего не говорит, не удивлюсь, если на самом деле это какой-нибудь Вася, Петя или Фердинанд.
Парни хмыкнули. Шутка про Фердинанда им, как говорила когда-то моя дочка Даша — зашла. Лично я дорого бы отдал, чтобы посмотреть на этого урода.
— Он из дружков Стряпчего? — продолжил выпытывать Леонид.
— Нет. Со Стряпчим они не знакомы.
— Да, но как тогда этот Афанасий нашёл Стряпчего? Объявление в газету дал что ли? — хмыкнул Бодунов.
— Обошлись и без вмешательства прессы. На Стряпчего его навёл Чухонец, а уж как Афанасий и Чухонец связаны — для меня это пока такая же тайна, как и для вас.
— Значит, Чухонец… — протянул Бодунов и на какое-то время замолчал.
Как и я, он ещё оставался новичком в Москве и о многих криминальных авторитетах столицы имел весьма смутное представление. Опыт, конечно, дело наживное, на как не хватает наработанных связей и информаторов!
Лёне Бахматову в этом вопросе было куда легче.
— А может Стряпчий тебе всё наврал: и про Афанасия и про Чухонца? Просто лепил горбатого, пытаясь отвлечь тебя от подозрений, а на самом деле хотел устранить тебя из личных соображений, — выдвинул гипотезу Бахматов.
Версия звучало вполне логично. Я сам неоднократно размышлял на сей счёт и потому поделился соображениями:
— Знал бы прикуп, жил бы в Сочи. Хотя… Стряпчий меня уже списал, когда завёл этот разговор. Не думаю, что имело смысл врать.
— Резонно, — кивнул Бодунов. — Будем исходить из того, что Стряпчий тогда говорил правду. Хоть какая-то зацепка появилась. Раз Стряпчий молчит, поищем Чухонца и тряхнём как следует.
— Где искать-то знаете?
— Разберёмся, — заверил Бахматов и тут же спросил:
— Кто выманил тебя из квартиры?