— Думаешь, Шехтер держит Маркуса за горло? — спросила она.
— Определенно. Может быть, это каким-то образом связано с темным прошлым его жены.
Она приподняла бровь, и я рассказал о том, что узнал о прежней профессии Белинды Маркус.
— Сейчас ее биографию раскапывает частный сыщик. Но я не думаю, что дело в этом. Слишком недавняя история, и слишком банальная.
— Тогда чем же Шехтер его прижал?
— Вот это я и собираюсь выяснить.
— Как?
Я сказал.
— Это противозаконно, — сказала она.
Я пожал плечами.
— Как сказал один великий человек, существуют экстремальные обстоятельства, в которых закон неприменим. И чтобы доказать его неприменимость, приходится выходить за рамки закона.
— Мартин Лютер Кинг?
— Почти. Каратель.
Она посмотрела на меня непонимающе.
— Вижу, комиксов ты не читаешь, — сказал я.
Владимир знал, куда ехать. Он заранее объездил всю округу, изучая пути отхода на всякий случай, и нашел подходящую узкую заброшенную дорогу.
Он остановился там, где дорога круто сворачивала по краю ущелья, там, откуда можно было наблюдать за движением в обоих направлениях. Машин не было. Тогда он проехал чуть подальше и остановился футах в двадцати от обрыва, где не было заграждения.
Оглядевшись, он открыл багажник полицейской машины, вытащил тело офицера Кента и быстро перетащил к открытой двери со стороны водительского кресла. Осторожно усадил в него тело. Затем вытащил из багажника черный пластиковый мешок.
Вскрытие вряд ли будут проводить. Скорее всего, придут к выводу, что полицейский погиб в дорожной аварии, и на этом остановятся. И в любом случае, если вскрытие и произведут, он к тому времени будет далеко.
Прежде чем столкнуть машину в ущелье, он включил передачу. Если она будет выключена, когда машину обнаружат, любой толковый следователь сразу сообразит, что произошло на самом деле. Он не совершил этой ошибки.
9
Вначале десятого вечера Башня Джона Хэнкока — самое высокое здание в Бостоне — казалась обсидиановым монолитом. Несколько освещенных окон виднелись тут и там — словно стебель кукурузы, в котором почти не осталось зерен. Некоторые организации, снимавшие тут помещения, работали круглосуточно.
Но к адвокатской конторе Шехтера на сорок восьмом этаже это не относилось. Это была солидная, уважаемая фирма, которая специализировалась на трастовых фондах и недвижимости, иногда участвовала в судебных процессах, всегда решала дела путем негласных сделок, вернее всего шепнув нужному судье словечко на ухо. Сила и влияние адвокатов Шехтера лучше всего действовали в темноте, как грибам лучше расти подальше от дневного света.
Я подъехал на белом грузовом автофургоне к Башне Джона Хэнкока сзади и остановился у погрузочной платформы. Пять стальных пилонов в ряд преграждали мне путь. Я вышел, увидел знак: «Если дверь заперта, воспользуйтесь селектором» — и нажал на большую черную кнопку.
Тяжелая стальная дверь поднялась, за ней стоял невысокий, но крепкий человек. На его синей рубашке было вышито: «Карлос». Он взглянул на логотип на боку фургона («Дердериан: восточные ковры высшего качества»), кивнул, нажал на рычажок, и стальные столбики ушли в асфальт. Он показал мне место на погрузочной платформе.
— Вы в контору Шехтера?
Я кивнул, соблюдая баланс между подчеркнутой вежливостью и отчужденностью.
Он знал одно — из адвокатской фирмы Шехтера позвонили в службу эксплуатации здания и сказали, что где-то после девяти в их офис придет уборщик, чистить ковры. А о том, что в роли «завхоза» адвокатской конторы выступила Дороти, ему знать было необязательно.
Все прошло как по маслу. Всего-то и нужно было пообещать мистеру Дердериану, что я куплю у него один из этих непомерно дорогих, хотя и красивых, ковров для своего кабинета. Взамен он с радостью согласился одолжить мне фургон.
Я открыл заднюю дверь фургона и кое-как вытащил громоздкий агрегат для чистки ковров. Карлос помог мне стащить его на землю и показал, где грузовой лифт.