— Ты знаешь, что он работал в Службе федеральных маршалов? Я помню, мама всегда жила в вечном страхе — уходит он на работу утром и неизвестно, вернется ли вечером, понимаешь?
— Но ты же сама рискуешь каждый день, — мягко сказал я, не очень понимая, к чему она ведет.
— Ну, это та жизнь, которую я сама себе выбрала. Но без конца волноваться за кого-то еще? Этого я не вынесу, Нико.
— О чем ты?
— О том, что у нас был уговор и я понимала, что не смогу его сдержать. У нас были свободные отношения — без давления, без обязательств, так? Но я почувствовала, что слишком привязываюсь, и поняла, что нам обоим это ничего хорошего не принесет.
Я невольно подумал о том, что все это так и осталось невысказанным между нами, но сказал только:
— Ты ни словом об этом не обмолвилась.
Она пожала плечами и умолкла. Тишину нарушал только шум автострады — приглушенный ритмичный гул.
— Меня не переводили в Сиэтл, — тихо сказала она. — Я сама подала рапорт. Мне нужно было как-то развязаться с этим, я же знала, что пережила моя мать. Мне, наверное, нужно было выйти за какого-нибудь бухгалтера, понимаешь?
Мы оба надолго замолчали.
Теперь мы ехали по 12-му Северному шоссе через Леминстер. На другой стороне улицы мелькали продуктовые магазины. Ресторан «Бикфорд». Ресторан «Френдли». Все закрыто, света нет. Я остановился у обочины и включил аварийную сигнализацию.
Диана подняла голову от навигатора.
— Вот он, — сказала она. — Мы от него не больше, чем в тысяче футов. Вот тут, — ткнула она пальцем. — 482-я Северная.
За рестораном «Френдли» стоял четырехэтажный кирпичный мотель. Перед входом торчал дорожный знак на высоком столбе, и желто-красный логотип был ярко освещен.
Я въехал на парковку мотеля. Там стояло примерно с дюжину машин. «Порше», который я видел на записи с видеокамеры, среди них не было, да я на это и не рассчитывал. Рядом с мотелем, с другой стороны, возвышалось здание камеры хранения. Ничего нам не подходило.
— Черт, — сказал я, — нужны более точные координаты. Ты не можешь позвонить в агентство и попросить еще раз пробить телефон? Хорошо бы координаты GPS в цифровом формате.
Пока она звонила, я прошелся вдоль улицы. Никаких строек, никаких частных домов.
— Есть, — выкрикнула Диана, подбегая ко мне. Она протянула мне навигатор, я взял его в руки. Мигающая стрелка обозначала нас. Точка — Алексин айфон, и он был совсем близко. Я подошел еще ближе к дороге, и мигающая стрелка сдвинулась вместе со мной.
Я перешел дорогу и остановился у замусоренной обочины, возле ограждения. Теперь стрелка и точка почти слились. Я перешагнул через ограждение на крутую насыпь, спускавшуюся к водоотводной канаве, а затем резко идущую вверх. Я спустился вниз и снова взглянул на экран навигатора. Стрелка была точнехонько над точкой. Я посмотрел вверх, затем направо, затем налево.
И тут, в желтом свете уличного фонаря, я увидел его. В канаве, в футе от меня. Айфон в розовом резиновом чехле.
Мы не нашли Алексу — мы нашли ее выброшенный телефон.
Но это говорило о том, что и сама она, скорее всего, где-то в радиусе ста миль от Бостона. Мы знаем из видео с камеры наблюдения отеля, что ее похитили. Мы знаем по звонку в 911, что она проезжала через Леминстер, на север от Бостона, меньше чем через час после этого.
Всего четырнадцать часов прошло между ее похищением и временем, когда похитители впервые вышли на контакт с Маршаллом Маркусом. За это время ее нужно было увезти и — если понимать намеки буквально — замуровать в каком-нибудь склепе или подвале. И установить камеры, которые могут передавать изображение через Интернет. Это довольно сложные приготовления, они должны были занять несколько часов. Значит, далеко уехать они не могли. Но это не очень-то существенно сужало круг поисков.
Я высадил Диану у здания ФБР. Было всего шесть утра. Как только появились технические специалисты, она тут же вцепилась в них и затребовала полную информацию о телефоне Алексы.
Когда она вышла, я сидел в «дефендере» и думал, не поехать ли домой и не урвать ли несколько часов сна. Но тут проверил электронную почту…
Там было несколько писем, и вместо имени отправителя стояли какие-то незнакомые цифры. Только через несколько секунд я понял, что письма отправлены автоматически с миниатюрного GPS-трекера, спрятанного в золотой зажигалке Тейлор Армстронг.
Ну, то есть не в ее зажигалке, а в той, которой я ее подменил, когда «нечаянно» уронил на тротуар. Я купил ее в табачном магазине на Парк-сквер — точно такую же, «Дюпон». Классическую и непомерно дорогую. Но это гораздо дешевле, чем нанимать кого-то для слежки.
Миниатюрное следящее устройство вмонтировал в нее мой старый друг по спецназу, имевший собственный бизнес по радиоэлектронным средствам наблюдения. Он вставил нанотрекер GPS в резервуар с газом и запрограммировал так, чтобы он посылал сигналы, когда передвигается больше чем на тысячу футов. Теперь я мог убедиться, что сразу же после нашей маленькой беседы на углу Чарльз-стрит и Бикон-Хилл Тейлор отправилась домой — или ее отвезли домой в лимузине Дэвида Шехтера, — а затем поехала в Медфорд — это в пяти милях на северо-западе. С кем это ей там понадобилось так срочно встретиться?
Я был почти уверен, что знаю ответ.
Через двадцать минут я ехал по Медфорду, по Олдфилд-роуд — приятной улице с красивыми старыми деревьями и обшитыми вагонкой домиками. До кампуса Университета Тафтса идти было недалеко.