– Вы сильная, Вы справитесь. – Поддержала ее Виктория, заглянув в очередную каюту. – Проклятие! Снова пусто.
– И у меня. – Ответила Вероника, направив луч от лампы в другую каюту.
Внезапно меня осенило: мы общались не с торусами. Эти существа выдали себя за них, а то и вовсе спроецировали в нашем сознании галлюцинацию:
– Вероника, Виктория. Стойте. Я кое-что понял.
Они остановились и вопросительно посмотрели на меня:
– Что такое, Рихард? – Спросила Вероника.
– Это были не торусы. Мы разговаривали с самозванцами.
– Не понимаю.
– Включи голову, Вероника. Зачем им отдавать вопрос поиска и спасения шефа и Марты нам на откуп, если они могли это сделать сами? Зачем, если они сильнее нас? – От осознания хитрого трюка, жертвами которого мы стали, я опустился на колени и спрятал лицо в ладони. – Боже, они провели нас. Снова.
– Скажи, что ты шутишь.
– Мне не до шуток, Вероника.
Виктория заглянула в очередную каюту и, словно в подтверждение моих слов, сказала:
– Доктор Штайнер, сюда. Вы были правы. Они даже не вышли из каюты.
Я подошел к девушке и ужаснулся: двое торусов стояли в проходе, застыв в движении к выходу. Они были одеты и вооружены также как и самозванцы, спроецированные Наблюдателями:
– Господи Боже! – Воскликнула Вероника, когда подошла к нам.
В моей голове заработал аналитический компьютер, запустивший целую цепочку рассуждений, итог которых сводился к вопросу подлинности Виктории – она появилась внезапно. «Услышала крики и решила посмотреть, что происходит», – сказала она. Была ли эта девушка настоящей, или же это был очередной трюк:
«Спросить ее о чем-то, что знает только она, – так себе вариант. Они могли запросто залезть к ней в голову и узнать все ее воспоминания». – Подумал я. – «Тактильный контакт. Если она реальна, я почувствую тепло ее тела. Если нет, то они выйдут из тени». – После этих мыслей я как бы невзначай дотронулся до ее запястья. К сожалению, это была лишь маска: от миловидной девушки не осталось и следа. Теперь перед нами стояла эта тварь – адское отродье, биологический предок Фантомов, из плоти и крови:
– Против науки не попрешь, верно, сволочь? – я снял пушку с плеча, быстро взвел ее и навел на чудовище, заслонив собой Веронику. – Беги отсюда. Со всех ног.
– Я больше не буду бегать. – Она вышла из-за моей спины и тоже привела пушку в боевую готовность. – Если это конец, я хочу, чтобы мы ушли вместе.
Существо оглушило нас своим криком, но мы нашли в себе силы устоять на ногах. Когда монстр решил броситься на нас, мы вдвоем начали давить на гашетку, озарив темный коридор зеленоватым свечением излучателей наших пушек.
Лучи не убивали монстра. Они просто причиняли ему боль, замедляя его. В какой-то момент он и вовсе застыл, как и все торусы, подвергшиеся воздействию его сородичей. Мы прекратили стрельбу:
– Что с ним? – Спросила Вероника.
Я осторожно подошел к существу и осмотрел его с помощью фонаря на пушке. Его вены пульсировали, а грудная клетка ритмично поднималась и опускалась. Он был жив:
– Я не знаю, Вероника. – Я выключил фонарь и отошел от монстра. – Он жив.
– Хочешь сказать, что излучение просто обездвижило его?
– Именно. Возможно, это какая-то защитная реакция на превышение болевого порога и он скоро очнется. Давай не испытывать судьбу. Пойдем отсюда.
– Господи, Рихард, во что мы ввязались?
– У традиционной науки нет ответа на этот вопрос. – Сыронизировал я. – Давай осмотрим остальные каюты и если там все также плохо, попробуем прорваться в БИЦ.
– Хорошо. – Мы продолжили осмотр кают. Периодически мы оглядывались назад, чтобы проверить, не пришел ли наш подопечный в себя.
Когда мы подошли к каюте D3241 (торусы позаботились о том, чтобы все наименования отсеков, кают и других помещений, помимо их родного, дублировались еще и на человеческом языке), то стали свидетелями жуткой картины.