Тревожная ночь: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Кущин приказал подтормозить и высунулся в окно. Позади бронепоезда стелился дым. Бомбы упали за десять-пятнадцать метров от хвостового вагона.

Первая атака врага не удалась. Но вслед за ней на бронепоезд налетели уже два пикирующих бомбардировщика. Один прошелся пулеметом по составу с хвоста к голове. Но пробить броню не смог. Команда бронепоезда только слышала над своей головой грохот. Словно танк на огромной скорости прокатился по крышам вагонов.

И в это время заговорили зенитки «крепости на колесах». В фашистский самолет попал снаряд бронепоезда. Второй летчик предпочел удрать подобру-поздорову.

Бронепоезд ушел от воздушных врагов, но впереди его ждал вражеский бронепоезд. В перископ Михаил Григорьевич видел белые облачка снарядных разрывов, густой дым пожарищ и черные фонтаны земли. А вот и замаскированный враг.

Кущин вызвал к аппаратам командиров броне-площадок, сообщил прицел и приказал:

— Огонь из всех орудий!

Бронепоезд содрогнулся от огневого шквала.

Теперь Михаил Григорьевич уже совершенно ясно видел фашистский бронепоезд прямо перед собой в перекрестке линий стереотрубы. У фашиста было больше броневагонов. Отступать? Нет! Кущин подтянул к себе трубку телефона.

— Орудия и пулеметы!.. По фашистским гадам — огонь!

И снова ответные залпы.

Кущин сообщал новые и новые прицелы и, наконец, скомандовал:

— Полный вперед!

Он шел на сближение с фашистским бронепоездом, как летчик идет на таран. Михаил Григорьевич ни на мгновение не оставил центральную башню, сам руководил боем, хотя снаряды врага ложились все ближе и ближе.

«Только бы не повредили паровоз», — время от времени думал Кущин. Он снимал трубку телефона и поворачивал диск.

— Поликарп?

— Я машинист, — громко звучало в трубке.

— Держитесь?

— Держимся.

— Меняйте скорости! — приказал Кущин.

— Есть менять скорости! — отвечал Кныш. И то разгонял состав, то притормаживал его.

Всю войну тепловозник Кныш работал на паровозе, потому что тепловозов тогда на фронте не было. Сначала с непривычки Кнышу было трудно, но вскоре он освоился, и паровоз стал слушаться его, как конь слушается опытного наездника.

Тихий ход — и снова разгон. Врагу было трудно пристреливаться. Но все равно от взрывов и града осколков броня центральной башни раскалилась и обжигала, словно горячая плита.

Но вот огромная сосна, срезанная, точно стебелек, падая, ударилась о крышу башни бронепоезда. Михаила Григорьевича ослепило, оглушило, сбило с ног. Что-то тяжелое, раскаленное ударило его в грудь.

Санинструктор склонился над Кущиным, разрезал китель командира, намокший от крови.

— Наводчика центральной башни ко мне! — тихо сказал Кущин.

Он еще несколько минут руководил боем, до тех пор, пока не взлетели на воздух снаряды фашистского бронепоезда и бронепоезд этот перестал существовать.

Тогда командир бронепоезда Кущин откинулся на спину и взглянул на портрет дочери, которая смотрела на него со стенки и улыбалась…