— Теперь еще и адские псы, да? И где же эти существа?
— Рейнор разобрался с одним, а я — с другим, — сказал Финн. — Теперь все кончено, Мамио. Все кончено. Больше никаких убийств не будет.
— Отпусти меня, — потребовала Мамио, и на этот раз Финн послушался. Она подошла к столу, взглянула на Томаса, а затем развернулась и вышла через заднюю дверь.
— Что думаешь? — спросила Тиган.
Финн покачал головой.
Мамио расхаживала по заднему двору. Дважды она останавливалась и грозила кулаком небу.
— Это выглядит не очень хорошо, — сказал Рейнор.
Томас застонал и начал крутиться. Тиган положила руку ему на плечо, чтобы удержать. Он слишком слаб, так что это не займет много времени. Ройзин произнесла «шшш», прикоснулась пальцами к его губам и тихо заговорила на своем родном языке.
Когда Тиган снова посмотрела во двор, Мамио стояла неподвижно. Наконец она повернулась и вернулась в дом.
— Ты нас бросишь? — спросил Эйден.
— Ваша máthair была частью моей семьи, — яростно сказала Мамио, вытирая слезы с лица. — Я не отдам тебя, Прати, даже самому дьяволу.
— А что насчет этих двоих? — спросил Финн, кивая в сторону Томаса и Ройзин.
— Он может быть одним из тех существ, которые убили моего Рори. Даже если это сделал не он, я знаю, что он делал и другие мерзкие вещи.
Например, убил ангела. Тиган взглянула на Рейнора, который стоял, прислонившись к стене и скрестив руки на груди.
— Как может Всемогущий просить меня об этом? — прошептала Мамио.
— Что он попросил? — Эйден взял ее за руку.
Мамио посмотрела на него сверху вниз.
— «Кто ты, Ида?» — спросил он. «Я Ида МакКамхейл, — представилась я. — Вдова Рори МакКамхейла, лучшего человека на свете. Насмерть забитого гоблинами, как ты помнишь». Но он спросил меня снова: «Кто ты, Ида?» — «Я Ида МакКамхейл, — ответила я ему. — Дочь Фир Болгов, изгнанных из дома гоблинами, имеющая полное право ненавидеть этих ублюдков, как тебе хорошо известно». Я думала, этого достаточно, но Всемогущий спросил в третий раз: «Кто ты, Ида?» — «Я Ида МакКамхейл, созданная твоей же рукой, чтобы заботиться и ухаживать за твоими творениями, разве ты этого еще не знаешь?» — сказала я ему. «Тогда позаботься о моем творении», — сказал он. И как я могу этого не сделать? Почему никто не подложил под голову мальчика подушку?
— Пойду проведаю Брюнхильд, — сказал Рейнор. Тиган пошла с ним. Теперь, когда Мамио знала правду, не нужно прятать Грендаля, да и проверить Люси не помешает.
Как только они вышли на крыльцо, подъехало такси, и из него выскочил круглолицый молодой человек. В одной руке он держал старомодную черную докторскую сумку, а в другой — складную капельницу.
— Я доктор Горман, — представился мужчина. — Меня позвала Ида.
Тиган впустила его, а затем последовала за Рейнором к грузовику.
— Вроде бы все прошло довольно хорошо, — сказала Тиган, вытаскивая рюкзак Финна из кузова грузовика.
— Возможно, — ответил Рейнор.
— Возможно?
— Как я сказал, сердце ее матери было ближе к Создателю, чем ее ирландская голова. Сейчас она слушает сердцем. Но я бы больше не стал преподносить ей сюрпризов. Ее голова может взять верх.
***
— Вы не хотите отвезти этого парня в больницу? — прошептала Эбби.
Томас лежал на матрасе в углу кухни с иглой капельницы в руке и антибиотиками, вводимыми в вены. Ройзин сидела рядом с ним и держала его за руку.
— Мы не можем, — Тиган порылась в сумке, которую принесла Эбби.