Мы с Уиллом обмениваемся взглядами. Мы только начинаем понимать семейную динамику, но стало очевидно, что Кэмерон испытывала эмоциональное напряжение. В таком состоянии она могла бы положиться на кого-то нового или знакомого, на кого, как она думала, она могла бы положиться, чтобы помочь. Эта потребность усилила ее уязвимость. Это придавало ей контур в качестве мишени. Заставляло ее светиться в темноте.
— Эмили, — говорю я, — рискуя поставить тебя в неловкое положение, шериф Флуд упомянул мне, что против вашего брата в прошлом выдвигались уголовные обвинения. Был ли у него в последнее время какой-нибудь доступ к Кэмерон?
Она бледнеет.
— Что вы подразумеваете под «доступом»?
— Он все еще часть вашей жизни? Как часто вы с ним видитесь?
— Не так много, как раньше. Сейчас он и его жена Лидия живут в Напе. Они купили виноградник и сами делают вино.
— Значит, он на пенсии?
— Он очень хорошо справился с собой. — Ее тон жесткий, оборонительный. Но я слышу и кое-что еще. Вина выжившего? Какой-то невидимый союз?
— Есть какая-нибудь причина, по которой визиты прекратились? — спрашивает Уилл.
— Просто жизнь, я думаю. Мы были здесь очень заняты.
Сейчас вы более заняты, чем когда работали раньше? Я думаю про себя. Затем я спрашиваю:
— У него и Лидии есть дети?
— Мой племянник Эштон учится в школе-интернате на востоке. Андовер. — Она делает паузу, выражение ее лица мрачнеет. — О чем все эти вопросы? Вы же не предполагаете, что Дрю мог причинить вред Кэмерон?
— Я бы хотела посмотреть комнату Кэмерон, — говорю я, закрывая блокнот. — Эмили, не могли бы вы показать мне ее?
— 18-
Уилл остается в гостиной с Троем, пока Эмили ведет меня по длинному сверкающему коридору с квадратными окнами через равные промежутки. Внутри каждого глубокого выступа идеальное маленькое деревце бонсай выгибается дугой из терракотового горшка, как произведение искусства, бледно-зеленое и скульптурное. Они выглядят ненастоящими.
— У вас есть садовник? — спрашиваю я. — Экономка?
— Раз в две недели из города приезжает бригада уборщиков. Я делаю все остальное.
— Это впечатляет.
— Да? Большинству женщин помощь не нужна.
Я думаю, что большинство женщин — это не Эмили Хейг.
* * *
Мы дошли до конца коридора, до закрытой двери. Эмили, кажется, неохотно входит внутрь, поэтому я почтительно захожу первой, чувствуя ее напряжение. Десятки людей уже побывали здесь, переворачивая все, вытирая пыль в поисках отпечатков. Они перерыли ее одежду, книги и фотоальбомы, открыли каждый ящик. Эти нарушения необходимы, но за ними трудно наблюдать, особенно если Эмили испытывает чувство вины и самообвинения. Возможно, на годы вперед, если мне не изменяет интуиция.
Полноразмерная кровать Кэмерон аккуратно застелена простым стеганым одеялом кремового цвета и маленькой синей бархатной подушкой в форме кролика. Интересно, она из тех девушек, которые все время держат в чистоте и идеале, или Эмили была той, кто пришла навести порядок после ухода криминалистов, не в силах остановиться.
— Вы были одни в ту ночь, только вы двое? — спрашиваю я. — Кэмерон выглядела нормально?
— В основном. Она не привыкла к рутине со второго курса. Она была более угрюмой, чем обычно, немного встревоженной, я думаю.
— Она сказала, о чем беспокоилась?
— Я старалась не совать нос не в свое дело. У меня есть все эти книги, в которых говорится, что подросткам нужно личное пространство. Это было ошибкой?
— Подростки хитры. — Я подхожу к книжному шкафу, осторожно прикасаясь к корешкам.
Маленькие Женщины. Излом Времени. Тесс из рода Д'Эрбервиллей. Над пропастью во ржи. Сказки и фантастические рассказы, графические романы и поэзия. Рильке, Т. С. Элиот, Энн Секстон. Это книжный шкаф начинающего писателя.