Секреты Бильдербергского клуба: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

И вновь мы оказываемся на распутье. Бильдербергскпй клуб готовится представить свою «глобальную презентацию». Поэтому пути, которые мы сейчас выберем, определят будущее человечества и то, пройдем ли мы через XXI век как глобальное полицейское электронное государство или как свободные человеческие личности, осознавшие преступные действия глобальной элиты.

Бессмертный

Моя связь с Бильдербергским клубом началась в октябре 1992 года с телефонного звонка одного русского эмигранта, живущего в Париже. Он прочитал историю о бегстве моей семьи в русской газете, издающейся в Нью—Йорке, где говорилось о десятой годовщине нашего вынужденного изгнания, и захотел встретиться со мной, чтобы поговорить об одном «очень важном деле».

Мы договорились встретиться через несколько недель в Торонто в одном из испанских ресторанов с элегантным названием «Segovia», который находится на углу Янг–стрит, главной улицы города и самой длинной улицы в мире. Приняв это судьбоносное решение — познакомиться с человеком, который должен остаться инкогнито и которого я буду называть Владимиром Владимировичем, я оказался в параллельном мире, где красный свет означал свободный путь, а зеленый — выстрел; желтого, синего, оранжевого и других просто не существовало. Это был мир, абсолютно не поддающийся интуиции и неизвестный для большинства, кроме некоторых избранных, которые каким–то образом были связаны с внутренним миром шпионажа и контрразведки. Этот параллельный мир продолжает оставаться незамеченным человечеством, но поверьте: он здесь. Это мерзкий мир лицемерия, лжи, двойного смысла, инсинуаций, шантажа и подкупа. Речь идет о сюрреалистичном мире двойных и тройных агентов; надежных людей, которые вдруг переходят на другую сторону; убийц–психопатов; агентов секретных служб, подвергшихся промыванию мозгов, и наемников, основной источник дохода которых — самые грязные секретные правительственные миссии, о которых никогда не станет известно общественности.

Эти люди проводят жизнь, танцуя под каплями дождя и исчезая при малейшем появлении опасности. Как бы ни хотелось большинству людей думать, что подобное возможно только в фильмах про Джеймса Бонда, но этот параллельный мир определяет большую часть того, что мы видим, о чем читаем и что ежедневно слышим. Чтобы выжить среди таких людей, нужно действовать так же, как они. Их нельзя судить по поступкам, нельзя верить в то, что они говорят. Твое единственное реальное оружие в их мире — Это обостренное шестое чувство, которое позволяет тебе держаться на безопасном расстоянии, позволяющем выжить и в то же время понять, что происходит. Попав в этот мир, я погрузился в такой презренный и зловещий универсум, что это оставило глубокий отпечаток в моей душе. Я видел профессиональных журналистов, занимающихся расследованиями (некоторые из них даже удостоены премий), в состоянии паники и полного невроза, когда они были не в состоянии понять происходящее.

Я первым пришел в «Segovia», заказал выпить, сел в угол и стал ждать. Через десять минут пришел Владимир. Это был высокий худощавый мужчина, элегантно одетый и с особым блеском в глазах. Он прошел ко мне, слегка дотронулся пальцами до моего плеча, посмотрел вниз и сделал знак одному из официантов.

— Виски, — сказал он с едва уловимым русским акцентом (признак того, что большую часть своей жизни он прожил за границей).

Он сел напротив меня, достал ручку и ее кончиком снял оранжевую нитку со своей белой накрахмаленной рубашки. Я тотчас же понял, что Владимир был не простым русским эмигрантом.

— Послушайте, — сказал он, наклонившись к краю столика. — Вы хорошо знаете хозяина этого заведения?

— Это мой хороший друг, — ответил я. — Поэтому я и хотел, чтобы мы встретились здесь.

Он покраснел, поспешно согласился и с оптимизмом посмотрел на меня. В другом конце ресторана полный предприниматель с платком, пропитанным ароматом «от Шанель», прилагал все усилия, чтобы соблазнить элегантную молодую девушку с длинными волнистыми волосами.

Владимир достал черный кожаный потрепанный дипломат и осторожно положил его на колени. Едва уловимыми движениями длинных пальцев он набрал код и медленно открыл дипломат. Внутри была куча бумаг, сложенных в папки разных цветов, которые, в свою очередь, тщательно хранились в двойном дне. За два часа Владимир поведал мне о событиях, которые раз и навсегда изменили мой мир. Документы, которые я увидел, стерли все мои сомнения в истинности того, что я видел и слышал. Искренность и честность этого человека, а также его готовность ответить на любой вопрос, который я ему задавал, позволили нам быстро найти общий язык. Там было все: свержение Фердинанда Маркоса, президента Филиппин, заказанное Трехсторонней комиссией (ТК); протоколы секретных заседаний, на которых обсуждалось убийство Джона Фицджералда Кеннеди; заседание Римского клуба 5 декабря 1980 года в Вашингтоне, на котором принимался отчет «Глобал 2000» — проект глобального геноцида; архивы КГБ и Киссинджера…

Однако прежде, чем окончательно подписаться под выводами Владимира, я должен был убедиться, что этот человек не приманка, не «горшочек меда» — шпион с законными материалами в руках, поводок которого ослабляют контролирующие его лица с целью вызвать опасных для себя людей на тропу войны. Я не хотел быть одним из них. Эта игра была для меня новой. И для меня черное было черным, красный означал остановиться, зеленый — путь свободен, а желтый — что нужно быть настороже. Я потратил много времени, прежде чем свыкся с тем фактом, что эти люди играют по собственным правилам. И для того, чтобы выжить, я должен был их соблюдать.

Через несколько лет я понял, почему Владимир обратился именно ко мне. Он был двойным агентом, работающим на КГБ и МИ‑5. Или на МИ‑5 и КГБ? В какой–то момент это вскрылось, и он отчаялся. Этот человек опасался за свою жизнь. А прочитав ту роковую статью в газете о моей семье, он увидел человека, моего деда, бывшего агента контрразведки КГБ, который мог оказать ему помощь. Владимир надеялся, что эта стратегическая хитрость поможет ему спасти свою шкуру.

Он попытался освободиться от слежки. Ему нужно было что–то, относительно чего он мог поторговаться с теми, кто хотел заставить его молчать. Владимир думал, что я (а точнее, мой дед) мог быть его посредником, учитывая, что для этого я знал достаточное количество человек в мире прессы в Торонто. Кроме того, мой дед знал достаточно секретных агентов, чтобы держать МИ‑5 на расстоянии. В этой игре я был новичком и, по правде говоря, чувствовал себя неуютно.

Владимир вновь связался со мной через неделю. Это был один из самых странных телефонных разговоров в моей жизни. Я снова оказался в параллельном мире, в котором ничто не имеет смысла, а за каждой фразой что–то скрыто. Единственное, что мне удалось запомнить из кучи номеров и цифр, которые на меня обрушились, — это UP AR 340–18–5. Мне удалось выяснить, что речь шла о секретной операции американского правительства «Сторожевая башня», связанной с торговлей наркотиками для финансирования антикоммунистической деятельности в период между 1975 и 1984 годами.

«Возможно, он пытался сказать мне, что за ним наблюдают», — сказал я сам себе и с нетерпением ждал его следующего звонка, но он никогда больше мне не позвонил. Владимир испарился. Он стал воспоминанием.

Однако то, что я увидел, этот темный мир тайных обществ и секретных правительственных операций, перевернул мой собственный мир с ног на голову и навсегда изменил мою жизнь. Бильдербергский клуб стал синонимом покушения на власть со стороны единого мирового правительства, и этот далекий параллельный мир стал сферой моей деятельности. Я стал одним из них — танцующим под каплями дождя и исчезающим при малейшем признаке опасности. Я стал танцором во мраке. В Соединенных Штатах меня называют Бессмертный.

Глава 1. КУЛЬТУРА MADE IN BILDERBERG[1]

Нас не должно было бы удивлять, что на протяжении последних сорока лет главным средством промывания мозгов была технология изображений в движении и звукозаписи (телевидение, фильмы, музыкальные видеоклипы), способная изменить наше собственное понимание правды. В 1956 году человек по имени Теодор Адорно^[2], сочинивший музыку к большинству хитов «Beatles», в работе «Телевидение и шаблоны массовой культуры» («Television and the Patterns of Mass Culture») объяснял, что «телевидение — это средство управления поведением и психологического контроля, о котором прежде нельзя было даже мечтать». «Для Адорно и его соучастников, — пишет Харли Шлангер, — телевидение предполагало идеальный способ создания гомогенной, массовой культуры, посредством которой можно было бы контролировать и удовлетворять общественное мнение таким образом, чтобы в итоге все в стране стали думать одинаково».

«Продуманная манипуляция привычками и мнениями масс — важный элемент демократического общества. Те, кто манипулирует этим невидимым рычагом влияния на умы людей (то есть телевидением, рекламой[3] и, как следствие, общественным мнением), образуют невидимое правительство, которое и является настоящей правящей силой».

Так начинается дерзкая книга «Пропаганда» («Propaganda») о едином мировом правительстве, опубликованная в 1928 году племянником Зигмунда Фрейда Эдвардом Бернейзом^[4], который, в частности, утверждает: «По мере развития цивилизации потребность в невидимом правительстве становится все более очевидной. Поэтому были придуманы и разработаны средства, способные регулировать общественное мнение».

После того как манипуляторы, социальные инженеры основных учреждений по промыванию мозгов в мире, поняли, что людям свойственно не столько принимать готовые идеи, сколько психологически стремиться к недостижимому идеалу, они тут же получили в свое распоряжение инструменты, необходимые для изменения морального профиля и общественного сознания (то, что последователи Фрейда называют суперэго). Для людей из Совета по международным отношениям (СМО) и для членов Бильдербергского клуба контроль над умами людей является приоритетной задачей. С появлением телевидения и началом его использования для соблазнения телезрителей прежние ценности испарились. Что–то новое, смутное и неопределенное начало зарождаться в сумраке, так как руководители поняли: лучший способ навязать «постмодернистское» сознание массам — это отсутствие единой точки зрения, единой философии при отрицании разума в пользу желаний, фантазий и стремлений. Для каждого, кто немного поразмышляет, должно быть очевидно, что поп–культура родилась не сама по себе; она контролируется крупными корпорациями и сфабрикована их главными идейными центрами, фондами и организациями, связанными с Бильдербергским клубом, СМО и Тавистокским институтом, которые, как я покажу в этой главе, ответственны за музыку, телевидение, книги, моду и т. д. Элита Бильдербергского клуба и социальные инженеры Тавистока осознали, что для достижения своей цели им нужно было сосредоточиться на молодом поколении, чтобы вызвать общее изменение парадигмы, которое охватило бы разные поколения, или, что, в принципе, то же самое, изменить совокупность доминирующих в обществе верований и ценностей. Зритель, таким образом, оказался невинной жертвой промывания мозгов.

«Индикатор этого изменения в социальных парадигмах, — утверждает Вульф в статье под названием «Выключите свой телевизор“, опубликованной в «The New Federalist“ в 1999 году, — это ценности, которые воплощает молодежная поп–культура. Она ассимилируется, перенимается от членов самой семьи и учреждений, которые в определенное время замещают родителей (например, от школы). Если ты хочешь изменить ценности в обществе, легче всего сделать это, сконцентрировавшись на молодежи, чем навязывать их всему обществу».

В двух новаторских книгах, написанных в середине 1970‑х годов, Эрик Трист — один из основателей Тавистокского института, и Фред Эмери, социальный технолог, один из первооткрывателей такого социотехнического системного подхода к реорганизации труда, как, например, командная работа, основанная на самоуправлении, рассказали о том ошеломляющем эффекте, который за двадцать лет своего существования телевидение оказало на американское общество. Трист и Эмери заявили, что процесс телевизионного просмотра был по сути своей механизмом промывания мозгов. Они доказали, что просмотр любых телепередач (независимо от содержания) снижает активность когнитивных процессов мышления и оказывает на центральную нервную систему действие, схожее с эффектом наркотика, превращая обыкновенного зрителя во внушаемого и манипулируемого субъекта; кроме того, они обнаружили, что эти зомби, подвергшиеся промыванию мозгов, истерично отрицали, что с ними вообще что–то происходит, и даже то, что подобные манипуляции с их «мыслями» вообще могут быть возможны.

Трист и Эмери утверждали, что все международные центры аппарата по промыванию мозгов Тавистокского института были созданы с единственной целью — закрепить изменение парадигмы постиндустриального устройства мира. Как я подробно объяснил в своей первой книге о членах Бильдербергского клуба «Кто правит миром? или Вся правда о Бильдербергском клубе», одна из их приоритетных целей — это создание постиндустриального общества нулевого роста. Цель Бильдербергского клуба, как заявил Трист, — сделать это изменение необратимым^[5]. Трист, как и доктор Александр Кинг^[6], выступал за проведение «кампании перевоспитания масс с целью сломить последние остатки национального сопротивления, особенно в США, этому новому единому мировому порядку» (согласно модели, разработанной Тавистоком). Действительно, весь использованный СМИ комплекс средств, обусловивший современное мышление, был ключевым для успешного промывания мозгов большим группам населения, а также для ограничения сферы индивидуальной моральной ответственности. Один из прогнозов Триста и Эмери заключался в том, что если следовать их плану, то, возможно, в конце XX века Соединенные Штаты станут фашистским полицейским государством. Как они были правы!

Проводя опрос по номерам

Однако этот заговор не мог бы быть настолько эффективным, если бы не одна из наиболее важных сфер сотрудничества между учреждениями, контролируемыми Бильдербергским клубом, и государственной (или общественной) политикой. Компании по изучению общественного мнения и тот гигантский обман, которым Бильдерберг занимался на протяжении последних пятидесяти лет, делают всю эту операцию законной в глазах общественности. Именно эти компании формируют общественное мнение так, как это нужно заговорщикам. Большинство опросов, проводимых крупными средствами массовой информации, к которым относятся телекомпании CBS, NBC, ABC, CNN, «Fox», газеты «The New York Times», «The Washington Post», «The Financial Times», «The Wall Street Journal», журналы «Time», «Newsweek» (все они принадлежат Бильдербергскому клубу), на самом деле координируются Национальным центром исследования общественного мнения, где разработан психологический шаблон для всех и каждой из стран на Земле.

Наиболее активно Бильдербергский клуб использует два средства: «Gallup» (методику проведения опросов общественного мнения, названную так в честь своего создателя — американского статистика Джорджа Гэллапа, которую обычно используют крупные средства массовой информации для того, чтобы, как это предполагается, отразить общественное мнение) и службу мониторинга, созданную Янкеловичем, Скелли и Уайтом. Дэниел Янкелович почерпнул эту идею из книги Джона Нейсбита «Доклад о тенденциях» («Trend Report»), которая была заказана Римским клубом, одним из ответвлений Бильдербергского клуба, в число членов которого входят Михаил Горбачев, королевская чета Испании, королева Нидерландов Беатрикс, бельгийский принц и Хуан Луис Себриан из группы PRISA. Это тот самый огромный аппарат, который превратил большинство американцев, никогда прежде не слышавших о Саддаме Хусейне и смутно представлявших, что Ирак находится где–то на Ближнем Востоке, в людей, жаждущих его крови и требующих истребления иракцев как нации.

Большинство из нас не понимают, что «многое из того, что мы читаем в газетах или видим по телевидению, сначала фильтруется компаниями по изучению общественного мнения, — утверждает Джон Колеман, бывший агент МИ‑6, в книге «Иерархия заговорщиков: История Комитета 300“ («Conspirators Hierarchy: The Story of the Committee of 300“). — Мы видим только то, что, как полагают компании по изучению общественного мнения, должны видеть. Это называется «формированием общественного мнения“». Вся идея такой социальной обработки состоит в том, чтобы узнать, как общество реагирует на политические директивы, предписанные членами Бильдербергского клуба. Их называют ««целевыми группами населения“, а опросы оценивают «степень сопротивления тому, что появляется в новостях“», — приходит к выводу Колеман. Все это является частью процесса обработки сознания, тщательно разработанного в Тавистоке, который технически описывается как «сообщение, достигающее органов восприятия лиц, на которых нужно повлиять».