Богоборец: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Вдобавок к школьным хулиганам присоединились «новостроечные». Так называли отпетых бандитов, что переехали из бараков и деревень в только что отстроенный неподалеку микрорайон. В конце концов Савелию сломали ногу, он пропустил три недели занятий и остался на второй год. «Новостроечные» каждый день собирались у него под окнами и орали на весь огромный двор про «выходи» и вторую ногу.

Мать молча качала головой, ничего не говорила и только плакала.

Потом ее убили.

Неизвестно кому мог помешать простой работник районной библиотеки. Матери перерезали горло и скинули в шахту канализации. Снова был красный гроб, снова были толпы родственников, чужие ладони на голове, вопросы об уроках и «бедный мальчик». Только теперь Савелий был совсем один, а на телевизор не стали выставлять икон. Мать похоронили рядом с отцом, родственники шумной гурьбой пожрали-выпили и свалили в зимнюю темноту. Когда встал вопрос, что делать с малолетним сиротой, ни один из них не объявился. Никто не захотел брать обузой пацана, который словно магнитом притягивал неприятности. Квартиру опечатали и сдали под временную опеку каким-то родственникам, а за одиннадцатилетним Савелием приехала дородная официальная тетенька на черной «Волге» и отвезла его в детский дом.

Тут-то Савелий и понял, что у него кончилось счастливое детство. Ибо даже «новостроечные» не могли сравниться с персоналом и воспитанниками общеобразовательного интерната «Веселые сосенки». Худой дистрофик с дурацким именем с первого дня стал круглосуточным объектом издевательств. Румяным домашним школьникам было далеко до местных изможденных чудовищ, которые уже к детскому саду знали, как устроен мир и что нужно делать для повышения собственного статуса. Новоприбывших «семейников» встречали не только стандартные ночные упражнения (пятеро держат, трое избивают), но и такие деликатесы, как дерьмо в каше, моча в супе и чистка унитазов волосами. Воспитатели старались не отставать от подопечных. За громко сказанное слово они привязывали к кроватям, за громко сказанное плохое слово - приковывали к батареям, для профилактики запирали на несколько дней в темных комнатах, морили голодом, не давали пить и заставляли ходить под себя, после чего водили в голом виде по коридорам во время перемены. Их излюбленным методом воспитания была «птица-тройка», изобретенная каким-то совсем уж неистовым извращенцем. Троих воспитанников, уличенных в невнимательности на уроке, связывали спиной друг к другу (провод ниже коленей, руки подняты, скованы вместе самодельными наручниками) и заставляли бегать вверх-вниз по лестницам, постоянно меняя направление. Со стороны было смешно наблюдать за попытками синхронно передвигать связанными и разнонаправленными ногами. По мнению воспитателей это приучало к дисциплине, вниманию, развивало моторику и координацию движений, как отдельно, так и в группе. То, что это упражнение заканчивалось иногда поломанными ребрами и конечностями, проходило по разряду «лучше запомнят».

Но хуже всех была «хозяйская кодла». Так называли нескольких старшеклассников, которых директор интерната Махмуд Иванович (в просторечии Хозяин) поставил следить за внутренним порядком. Это были откровенные мрази с напрочь снесенной от власти крышей. Их боялись даже воспитатели и учителя, особенно после того, как в туалете нашли с проломленной башкой старика-завхоза. Завхоз бы известен воровством и наглостью. Жалко его не было, но персонал теперь не совался в разборки между воспитанниками. А Хозяин не совался в них изначально. Сперва он крал продукты, потом стал воровать спонсорскую помощь. Единственное чего он требовал от своей кодлы – «делайте что хотите, но тихо». И кодла делала.

Пять лет насыщенной жизни в интернате тянулись как кровавые сопли. Где-то за кирпичным забором бушевала большая жизнь, разваливалась страна, росли цены, нищали люди. Все это проходило мимо Савелия. Его заботила исключительно собственная шкура, уже неоднократно потрепанная и продырявленная. Но по мере того, как шел вразнос внешний мир, опасность для шкуры увеличивалась.

Хозяйская кодла наглела все больше. Выгоняли малышню на вокзал побираться, вымогали деньги, насиловали девчонок, продавали их клиентам. Принадлежать к кодле было выгодно. Вокруг изначальных паханов стали собираться шестерки, потом появились шестерки шестерок. По ночам они устраивали шумные попойки с разбавленным спиртом и групповухами. Тем, кто не принадлежал к касте избранных, оставалось только прятаться. Денег кодле вечно не хватало, малышне на вокзале подавали мало, девки были в основном страшные и много тоже не приносили. Единственную красавицу пустили по кругу какие-то кавказцы, затрахали до полусмерти, после чего Хозяину пришлось устраивать ее в психушку. В конце концов до кого-то очень продвинутого дошло, что проституция бывает не только женской, и с тех пор у кирпичного забора стали появляться извращенцы. «Веселые сосенки» среди знатоков и гурманов нестандартного секса пользовались все большей популярностью. Кто-то вешался, кто-то прыгал с третьего этажа, одну из старшеклассниц нашли в канаве с отрезанными грудями, вспоротым животом и вытащенными яичниками. Приезжала ленивая милиция, составляла протоколы.

Савелию пока не приходилось участвовать в трудовой деятельности. Он лишь отдавал мелкие деньги, которые посылали ему некоторые не окончательно позабывшие совесть родственники. Но однажды ночью его разбудил удар в нос, чьи-то руки рывком стащили его с кровати, толкнули в темный коридор. Потом приложили лбом об угол для острастки, чтобы не махал руками. Повели по коридору, освещая путь фонариком. Пинками спустили в подвал.

В подсобке, заваленной по углам строительным мусором, качалась подвешенная к низкому потолку голая лампочка и сидели, развалясь, на диване трое паханов. Пахан Горилла, пахан Керзон и пахан Буча. На ящике перед ними стояла большая бутыль спирта и дымилась пепельница. Сладковато воняло чем-то незнакомым.

Пахан Буча отложил в сторону опасную бритву, которой подрезал ногти, и сфокусировал осоловелый взгляд на Савелии.

- А где остальные?

- Ща, - ответил держащий Савелия шестерка. Споро ударил под коленные чашечки. Савелий повалился на пол.

- Свяжи, чтоб не бегал, - пыхнул косяком Горилла.

Савелий покорно наблюдал, как шестерка обматывает его ноги и руки веревками.

- Живо за остальными.

Шестерка исчез, а Горилла встал, пошатываясь.

- Ну что, доходяга. Пора и тебе поработать на благо нашего общества.

- Кем?

Керзон визгливо захохотал.

- Кем! Кем! Гхы-гхы!.. Кем!

Горилла обошел вокруг, разглядывая Савелия со всех сторон.

- Ну, я даже не знаю… Жопа у тебя худая, навряд ли кого заинтересует. Грузчик из тебя не получится, сдохнешь быстро. Попрошайкой – слишком старый… Так что придется тебя немного модернизировать.

Сверху послышался мелкий топот, и шестерка втолкнул в подсобку двух малолетних пацанов. На вид – первоклассников.

- Вот, - сказал. – Доставил.

- Молодец, Ряпа. В жопу можешь больше не давать. Неделю. Пшел.

Шестерка испарился.

- Давай с этих начнем, - кивнул Буча на малолеток. – Они меньше.

Горилла взял за шкирку испуганного пацана, приподнял в воздух.

- Угу. Да. Легче поначалу будет.