— Нормально, — повторил Баклаков. Как всегда после комариного дня, его слегка лихорадило. Он хотел чая, хотел спать и сильно робел. За весну он успел наслышаться всяких историй о новом главном инженере. Знаменитость!
— Что бы вы думали об одиночном маршруте дней на пятнадцать — двадцать?
— Можно сделать, — сказал Баклаков и снова не удержался. — Нормально.
— Нормально его выполнить невозможно. Маршрут по гранитным массивам, с большим количеством образцов для анализа. К реке Ватап, через нее и далее в Кетунгское нагорье. Пятьсот — шестьсот километров. Ориентировочно.
— Сделаю, — сказал Баклаков.
— Вы действительно уверены в себе?
— Уверен в себе. Нормально.
— Как вы думаете переправляться через Ватап?
— Не знаю. Надо посмотреть на реку, потом принимать решение.
— Кстати, что значит в переводе «Ватап»?
— Серая вода, — сказал Баклаков.
— Мне сказали, что у вас нет дисциплины. Медведи, какие-то глупые ножики.
— Это я так… — Баклаков покраснел.
— Да-да, — покивал головой Чинков. — Судя по всему, этот дальний маршрут то, что вам надо. Не так ли?
— Если прикажут.
— Идите спать. Мы с товарищем Монголовым примем решение.
— Слушаюсь, — сказал Баклаков. За два северстроевских года он привык, что с начальством не разговаривают, а отвечают на вопросы.
Баклаков отнес рюкзак в палатку, бросил на улице спальный мешок и, не раздеваясь, лег на него, закутал голову бязевым полотнищем палатки. В глазах поплыла серая вода, катилось течение, и он заснул.
…Проснулся он оттого, что кто-то тянул его за сапог. Баклаков выпутал голову и увидел сидящего на корточках Куценко.
— Илья Николаевич требует, — прошептал Куценко. Из палатки вышел Монголов.
Чинков, похоже, так и не ложился спать.
— Владимир Михайлович! — окликнул он Монголова. Монголов, снимавший свитер перед тем, как идти к реке умываться, повернулся. — Я согласен с вашим решением отправить Баклакова в многодневную рекогносцировку, — громко и весело сказал Чинков.
Монголов ничего не ответил. Взял полотенце, зубную щетку, пошел к реке. Так же молча прошел обратно, мокрые волосы приглажены, вид свежий и аккуратный. Чинков, в овчинном своем полушубке, сидел у костра как татарский хан. Рядом переминался Бакланов.
— Сергей! Принеси карту Дамера. Вьючный ящик, четвертая папка, — приказал Монголов.
— Я не понимаю, зачем этот цирк? — сухо спросил Монголов, когда Баклаков ушел.
— Боялся, что вы будете возражать. Решил поставить вас перед фактом. Не будете же вы ронять авторитет руководства перед юным специалистом. — Чинков весело улыбался. Белые зубы, глаза — щелочки. Татарин!
— Вы могли просто приказать.
— Тогда бы я взял на себя ответственность. А мне сейчас не нужны ЧП. Управлению не нужны ЧП, связанные с моей фамилией.
— Боитесь?
— Бог с вами, Владимир Михайлович. Оглянитесь. Вокруг вас «Северстрой». А я Чинков. Таких, как я, здесь не судят.