Профессор сложил пальцы рук в замок и потряс ими.
– Ну что тут можно предложить? Технологическое оборудование трогать нельзя – это приведёт к гибели всего живого в городе. Только представьте – умрут все домашние животные! Вы же не садисты, чтобы убивать даже животных!
Хорошо сказал. Веско. Аргументировано. Мы не те конченные садисты, которые убивают не только людей, но и, господи прости, братьев наших меньших.
– А если вывести на время электрическое оборудование? – я был уверен, что выход есть.
– Это тоже ничего не даст. Здесь четыре контура обеспечения. Естественно, что есть и дизель-электростанция. Кроме того, мощная конденсаторная батарея обеспечит технологическую остановку оборудования.
– Выходит, процесс можно остановить?
– Можно. Но такая остановка происходит медленно в течение трёх суток. Поэтому она для вас не имеет смысла. Фрид придёт и запустит всё заново.
Молчавшая до этого Ева заглянула профессору в глаза:
– Что бы вы сделали на нашем месте? Поймите, речь идёт о судьбе всего мира, ни больше ни меньше.
Старичок посмотрел на своих соратников, взял нашу киноманку за руку, отвёл её в сторону и горячо зашептал:
– Девочка, я всё понимаю. Но ничего не могу поделать. И помочь не могу. Надо начинать не с оборудования. Необходимо забрать у Фрида пульт управления людьми. Он всегда носит его с собой в левом внутреннем кармане пиджака. Именно поэтому он словно франт всегда ходит в костюме. После этого можно смело пойти и сдать всю банду в ФБР. Говоря это, я уже рискую своей жизнью. Мы все давали подписку, что будем пресекать любые эксцессы. Каждый из нас делает еженедельный доклад о поведении остальных.
– Фу! Как вы живёте в такой атмосфере?
– Так и живём.
– Давно?
– Я уже без малого двадцать пять лет работаю на Муленбергов. При мне сменилось множество помощников.
– Они не с вами начинали?
– Они? Да, здесь за это время сменился не один состав. Я сторожил.
– И куда подевались старые ваши помощники?
– Девочка, не спрашивай меня. Ты же не глупая.
– Ужас какой! Вы жестокий, никому не нужный уродливый старикан. Как вы можете так жить?
Он сначала вспылил, но, наверное, вовремя вспомнил, что мы собираемся оборвать его драгоценную жизнь. И имеем для этого не только решимость, настрой, но, если что, пистолеты. Поэтому он ласково погладил Еву по руке:
– Тебе хорошо, он загнал в твою голову пустышку. А нас в любую секунду может отправить на тот свет простым нажатием кнопки.
– «Пустышку»? – не поняла Ева.
– Конечно, производство «пилюль счастья» очень долговременный и дорогостоящий процесс. Ты не представляешь для Фрида особой ценности. Я это сразу понял. Поэтому он хотел тебя просто попугать, загнав пустую оболочку без PH. Какой смысл тратиться на полноценную пилюлю, если человека можно убить, а его тело растворить в кислоте?
Сказано это было без всяких эмоций, как само собой разумеющееся. Но Еве его слова, а главное содержание этих слов, явно не понравились. Она со всей силы стукнула его в живот.
– Мерзкий старикан! Моё тело уже пытались растворить в кислоте. Я своими руками прибила двух уродов, которые притащили меня в комнату с ванной – она сунула под нос согнувшемуся пополам профессору сжатые добела кулаки. – Если ты, кусок собачьего дерьма, не поможешь нам – я сама задушу тебя вот этими руками! И не поморщусь. Ты понял?
Не разгибаясь, профессор закивал в знак согласия головой. Кто видел Еву в этот момент, тот осознавал, что она не шутит. Серьёзность её намерений выглядела несомненной. Лицо, заплывшее синяками, оставленными жестоким садистом-альбиносом, вызывало страх и ужас у тех, кто не знал Еву.
– Зови сюда Снейка! – ледяным голосом скомандовала она, схватив профессора за волосы и вывернув его голову лицом вверх.
– Кого? – не разгибаясь и глядя при этом в потолок, поинтересовался старичок.
– Снейка! Фрида! Или как там его ещё зовут?