– Не слышал. Интересно. Но по теории вероятности, выиграть три ставки подряд – это один шанс на миллиард.
– А я везучая. Мне всегда везло. Со мной так часто бывает. Я что-нибудь задумываю – и это сбывается. Вот и в данном случае – я задумала увидеть отца. И мне, почему-то кажется, что это сбудется.
– Хорошо, пусть так. Развяжите её.
В это время заёрзал и замычал своим неестественно открытым ртом Стэн.
– А это кто? – указал альбинос на Булка. – Ладно, не говори, я сам спрошу.
Подручные освободили рот и голову Стэна от всех ограничений. Наш качок сразу завопил:
– Я твой брат!!!
– О! Неожиданно! – садист явно ёрничал. – Сегодня прекрасный день! Я одномоментно нашёл целую кучу родственников, – он выдержал паузу с лилейной улыбкой на устах, но тут же глаза его налились кровью, и он заорал: – Вы думаете – я идиот?
Меня в это время уже отвязали от стула. Я поняла, что тучи над нами сгущаются, поэтому, оттолкнув стоявшего на пути громилу, подскочила к Стэну и со всего размаха врезала ему по губам. Удар получился сильным и неподдельным. Кровь обильно хлынула из разбитых губ. Но что делать? Булк рассердил меня по-настоящему. Когда врёт один – это вполне может сойти за правду. Когда врут все – провал неминуем. Ведь каждый из врунов не знает, что соврёт другой. А это значит, что он уже не сможет контролировать логику изложения лжи. Поэтому дорога всеобщей лжи обязательно быстро упрётся в стену разоблачения. Знала ли я, что делаю, и что мне врать дальше? Нет, конечно. Я импровизировала. Но чувствовала – мне надо остановить Стэна. Слишком уж он был наивен, не опытен и не оригинален в своих измышлениях. Что я хотела? Хотела спасти нас всех. Как? Не знаю. Не знаю! Но очень хотела. Поэтому выхватила из рук оторопевшего помощника пластырь, заклеила Стэну рот и зарычала на него:
– Врун! Это мой отец! Я не выдумала! А ты дрожишь за свою никчёмную жизнь. Поэтому врёшь! – повернувшись к маньяку, я продолжила: – Он не мог знать, что твой отец – это мой отец. Я ни с кем это не обсуждала. У меня приёмные родители. Все считают, что они мои настоящие предки. Да я и сама так считала, пока не нашла дневник моей настоящей матери. А эта тварь, – я указала рукой на Булка, – услышав моё признание, решил таким способом спасти свою вонючую жизнь. Пойдём к отцу! – я подошла вплотную к альбиносу. – А когда вернёмся, то устроим соревнование – засечём по времени, кто быстрее сточит ему зубы. Чур, нижняя челюсть моя!
При этом я дьявольски улыбнулась. По крайней мере, постаралась улыбнуться именно так. Стэн замычал и замотал головой. Садистик подошёл ко мне вплотную, медленно ухватился своей рукой за мою щеку и, въедливо глядя мне прямо в глаза, ущипнул её. Затем, постепенно перебирая кожу щеки своими худыми длинными пальцами, добрался до моих губ и стал их разминать. Пришлось подыграть: сначала целовать его пальцы, а затем прикусить их своими зубками. Жуть! Стыдно вспоминать. Всё также пристально глядя мне прямо в глаза, он тихо сказал:
– Я уже начинаю верить, что ты не врёшь. Что-то в тебе есть наше, родное. Ты меня возбуждаешь. Даже жаль, если окажется, что ты моя кровная сестра.
Также как он, пристально глядя в глаза, я разомкнула рот, освободив его палец из своего прикуса, и спокойно парировала:
– Разве это может быть препятствием большой любви? Я тоже чувствую вожделение.
Господи! Как я всё это выдержала? Слышала бы я то, что говорю, со стороны! Стэн снова замычал, и маньяк, не отрывая от меня взгляд, с размаху съездил обратной стороной ладони по его носу. В знак солидарности я сделала то же самое. Даже возможно немного перестаралась. Струйки крови вновь потекла по несчастному лицу парня. Но я в тот момент не видела этого. Я изображала страсть, неотрывно глядя в бесцветно-кровавые глазницы альбиноса. Фу!
– Хорошо, сестрёнка. Ты молодец! Но момент истины наступит быстрее, чем ты это представляешь.
Оказалось, что «папа» часто живёт здесь, в отеле. Весь пентхаус этого семнадцатиэтажного здания – место его обитания в дни приезда. Мы поднялись наверх на том самом секретном лифте, на котором приезжала старушка, укусившая Стэна. Он ходил только по одному маршруту: пентхаус – подвал. Наверху охранник при помощи прибора с рамкой обследовал меня на наличие подслушивающих устройств. Второй дотошно и вожделенно ощупал своими лапищами все потаённые уголки моего тела. Очевидно, они здесь все маньяки! Первый, глядя на довольную рожу второго, передал ему прибор и тоже получил несомненное удовольствие, лапая молодую, стройную девушку. Кошмар! Ева, как ты во всё это вляпалась? Далее мы полчаса ждали появления нашего «папы». На нём бы длинный шёлковый халат. Очень яркий и красивый. Папаша маньяка выглядел не столько старым, сколько импозантным мужчиной, высокого роста и приятной наружности. Возможно, только его тонкие усики меня немного напрягли. В других обстоятельствах, я никогда бы не подумала, что он является главой садомазохистского клана.
– Зачем ты привёл её сюда!? Ты совсем выжил из ума? – набросился он на сынка.
– Я хотел удостовериться, что она не врёт. Она утверждает, что является твоей дочерью.
– Кто? Ты совсем дебил?
– Не знаю. Здесь дилемма: либо я дебил, либо ты изменял моей мамочке.
– Что значит – «изменял»? Если бы изменял – я бы её бросил. А так – это не измена! Поэтому у меня не может быть незаконнорожденных детей. Такие дети рождаются в любви измены. А так как я не изменял, то и детей у меня быть не может. Ты всё понял?
Сынок потёр подбородок, пытаясь переварить размашистую логику своего родителя:
– В целом – да. Но в этом твоём витиеватом рассуждении – не особо.
– Чего тебе непонятно?
– Мне непонятно, что с ней делать? Если она моя сестра, то я не хотел бы самостоятельно принимать решение о её дальнейшей судьбе.
– Сынок, ты всегда отличался рассудительностью. Но в данном случае нет повода для колебаний. Делай с ней всё, что тебе заблагорассудится. Я даже не хочу выяснять – врёт она, или нет. Скорее всего, врёт. Но это ничего не меняет. У нас не было незаконнорожденных родственников. Пусть их не будет и впредь. Никто не должен путаться под ногами в нашем великом начинании. А теперь, извини, меня ждёт завтрак.
И он, даже не взглянув на меня, ушёл. Отпрыск тщательно облизнул губы, потёр руки и повернулся ко мне:
– Ну, что сестрёнка, поиграем?
И он со всей дури двинул меня кулаком в левый глаз. Я улетела на пол и на какое-то время потеряла любые ощущение реальности. То ли сознание покинуло меня, то ли все мысли от удара вылетели из головы. Но уже через мгновение физические ощущения, что всё происходящее вокруг меня – это не сон, вернулись с довеском. Альбинос подошёл ко мне, нагнулся и, противно улыбаясь, пропел лилейным голоском: