Они вошли в большой и светлый зал. Высота потолков была метров 12, если не больше. По центру располагался стол, на котором, предполагается, должны лежать тела погибших. Алексей увидел немало непонятной техники, но был действительно удивлен размерами лаборатории и ее техническим оснащением. В этот момент к Анастасии подошел Константин и слегка обнял ее за талию, сказав что-то непонятное и научное. Настя ему ответила, после чего парень так же быстро ушел, как и появился.
Данный факт вызвал в Алексее непонятные чувства. С одной стороны, у него нет никаких прав на Настю Миллер, однако ревность или что-то подобное начинали грызть его изнутри. Он не понимал, как кто-то мог так бесцеремонно подойти к Анастасии Романовне и обнять ее. Как она сама это позволила? Неужели девушка так изменилась за то время, что они не виделись?
Далее Анастасия и Алексей зашли в кабинет, на двери которого было написано «Миллер Анастасия Романовна», а чуть ниже было написано «Входить только в том случае, если у вас что-то нереально важное или вы действительно в тупике». Непонятно, как относиться к этому: с шуткой или нет, но факт остается фактом.
Кабинет был не очень большим, но в нем оказалось довольно много растений. Они были повсюду. Окна выходили на юг, поэтому здесь ярко и тепло. Пара шкафов с какими-то папками, стол и стул для сотрудника и посетителя. Скромно и со вкусом. Также стоял кулер около окна. Алексей и не предполагал раньше, что Настена так любит цветы. Решил запомнить это на будущее.
– Леша, присаживайся. Кофе, чай?
– Кофе с молоком, пожалуйста.
Настя сделала им обоим кофе, достала шоколадку и положила ее между ними.
– Угощайся.
– Спасибо. Нечасто мне делает чай глава такой большой лаборатории.
– Да брось ты, глава – мой папа, я только сотрудник. Он мне позволил нанять работников, с которыми мне будет удобно работать. Но это только касается моего отдела. Как обстоят дела в других отделах, я не представляю.
– То есть, не ты всем тут заправляешь?
– Номинально нет, всем рулит наемный директор. Однако к моему мнению прислушиваются, поэтому наш отдел обладает самой передовой техникой.
– Раз ты не руководитель, то кто?
– Руководитель патологоанатомического и криминалистического отдела. Я сама решаю, с какими делами мне работать. Планирую брать только наиболее интересные. Самое приятное, что больше никаких рядовых вскрытий людей, которые погибли в результате несчастного случая или естественных причин.
– Рад за тебя.
– Ты не понял. Это значит, что мы можем снова работать вместе.
– Это хорошие новости. А что за парень обнимал тебя?
– Это мой хороший друг, мы учились с ним в одном институте.
– Видимо, очень хороший друг. Ты мало кому позволяешь себя обнимать.
– А ты что, ревнуешь?
– Нет, ты что. С чего ты это взяла?
– А откуда тогда румянец на лице?
– Ну…Настя, просто. Мы с тобой так долго работаем вместе, поэтому у меня сложились впечатления, что я могу знать о твоей жизни. По крайней мере, у меня сложились такие впечатления.
– Значит, ревнуешь. Кстати, про румянец я солгала. Это же ты меня научил брать на понт.
– Черт, попался. Да, мне интересно, кто он, почему он тебя обнимает. Значит, у него есть определенное влияние на тебя, ты ему доверяешь. Поэтому я должен знать, может ли он причинить тебе зло или боль.
– Ну, боль он мне уже однажды причинил, когда в институте мы с ним встречались. Сейчас все в прошлом. У Кости жена и двое детей, а отношения у нас сугубо профессиональные.
– Да, я видел.
– Не предавай увиденному большое значение, все в порядке. Я не позволю ему зайти далеко, уже большая девочка и понимаю, на каком расстоянии стоит держаться.
– Да, я рад. А лаборатория у тебя шикарная. Как бы это ни казалось странным, но я жду, чтобы кого-нибудь убили. Тогда мы сможем поработать с тобой вместе.
На служебный телефон Алексея поступил звонок. Он сказал, что уже выезжает и завершил разговор.