Добравшись до горы: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– Светлые Силы вознаградят тебя за твою доброту, мальчик, – пролепетала старая женщина.

Дабы самому не разрыдаться, юнец поспешно взял лоскутное одеяло и принялся вязать в него пожитки фрау Ритц. Старушка, охая, заметалась по комнатенке, бестолково хватая то одно, то другое. Собирать-то было почти нечего, и вскоре, подперев дверь лачуги поленом, юный дровосек с узелком под мышкой и семенящей рядом старушкой направился к родовому гнезду. Солнечное утро пробудило других горожан. Отворялись окна невысоких домиков, хозяйки вытряхивали половики, обменивались с соседками веселыми приветствиями. Не остались незамеченными и Клаус с фрау Ритц.

– Доброе утро, Клаус! Доброе утро, фрау Ритц! – отовсюду слышались голоса. – Куда это вы собрались с утра пораньше?

Старушка лишь смущенно отмахивалась высохшей ладошкой, а Клаус раскланивался и счастливо улыбался. Так они и добрались до домишки Бергов. Матушка уже успела подготовиться к встрече. На столе исходил ароматным паром свежеиспеченный каравай, красовался кувшин молока и лежал на глиняной тарелке овечий сыр, нарезанный ломтями. Юноша сложил в углу пожитки фрау Ритц, взял узелок с завтраком, любовно приготовленный матушкой, пожелал вдовам счастливо оставаться и отправился на работу. Утро было еще свежим, дневная пыль не скопилась пока на мостовой, и дышалось легко. Навстречу Клаусу то и дело попадались другие мастеровые, спешащие приступить к делу.

Прежде чем дойти до околицы, он успел договориться с друзьями, что по воскресеньям они начнут строить для фрау Ритц новый дом. На себя Клаус взял добычу строевого леса для стен, перекрытий и стропил. Якоб вызвался доставить камень для фундамента и камина, Грима – возвести крышу и сложить стены, Вильгельм – оштукатурить их и покрасить полы, рамы, наличники и ставни. Конечно, все это друзья станут делать сообща, подчиняясь тому, кто лучше других разбирается в своем деле. Миновав городские ворота, юноша ликовал в душе, мысленно уже видя красивый и уютный домик, какой соорудят они для бедной старушки.

Выйдя из города, Клаус почти сразу углубился в лес. Стройные сосны встретили его приветственным гулом. Юный дровосек всегда прислушивался к их таинственным голосам. Ему казалось, что они рассказывают о своих радостях и горестях. Одни жаловались на хвори, короедов и жестокие бури, что обламывают ветки. Другие радовались солнцу и сокам земли, текущим в их деревянных жилах. Клаус знал, какую из сосен ему придется вскоре срубить, а какую оберегать по мере сил, чтобы росла дальше, тянулась к солнышку, трепетала иголками от ласковых прикосновений утреннего ветерка.

Была у юного дровосека одна заветная делянка. Деревья там стояли старые, но еще крепкие. На дрова их пускать было жалко, а вот на доброе дело – в самый раз. Весело вторя посвисту лесных птах, Клаус бодро вскарабкался по каменистому склону на широкий уступ, где росли эти строевые великаны. Срубить их была не шутка. Дядя Бёрн – могучий тролль-кузнец – выковал для него особый топор, легкий и острый, как бритва, не требующий заточки. Им юный дровосек срезал толстые, в два обхвата, стволы, словно жнец – колосья. Труднее будет доставить бревна в город. Придется просить в магистрате коней-тяжеловесов, но разве откажут городские старейшины ради такого дела?

Рубить строевой лес – это не то же самое, что заготавливать дрова. Нужно класть стволы аккуратно, чтобы не сломать ненароком, а потом тщательно очистить от сучьев, веток и коры. И хотя все это занимает уйму времени и сил, Клаус считал, что на добрые дела ни того, ни другого не жалко. Со звоном вонзался его топор в твердую древесину. Гулко отзывались лесные великаны. Сначала нехотя, а потом все быстрее и быстрее валились они, с хрустом ломая подлесок. Юноше было жалко сосенки, на которые всей своей тяжестью обрушивались их пожилые соседи, но он никогда не оставлял лесные вырубки опустошенными, ежегодно высаживая молодые деревья.

Дело спорилось. Уже пять могучих стволов, освобожденных от сучьев и веток, лежало вдоль просеки. Клаус уселся на пенек и перекусил, запив хлеб и сыр из особой фляжки, в которой вода всегда оставалась свежей и прохладной. Эту фляжку ему подарил старый гном, дядя Кнауф – знаменитый серебряных дел мастер. Подкрепившись и отдохнув, Клаус снова принялся за работу. И звон его тюкающего топора разносился по лесной чаще до самого вечера. Юный дровосек так увлекся заготовкой древесины для нового домика фрау Ритц, что и не заметил, как солнце начало клониться к закату.

В лесу темнеет быстрее, чем на открытом месте. И когда Клаус перестал видеть, куда направлять лезвие топора, он прекратил работу, хотя и не чувствовал усталости. Пора было возвращаться в город. В ночной тьме трудновато будет пробираться в чащобе, но зажигать факел юноша не спешил, зная, что открытый огонь пугает лесных обитателей. Он решил дождаться восхода луны. На небе не было ни облачка, а на сегодня как раз выпало полнолуние. Клаус захватил топор и вскарабкался на выступ скалы, которая господствовала над местностью. Если отсюда спуститься по веревке, путь к городу выйдет вдвое короче.

Он привязал веревку к сосне, что проросла сквозь камень и теперь прочно цеплялась за него корнями, и уже собрался было соскользнуть вниз, к тропе, которая, прихотливо петляя, убегала к дороге, ведущей в город, как вдруг замер, восхищенный восходящей луной. Огромный красноватый шар виднелся над черной щетиной дальнего леса. Казалось, руку протяни – и коснешься его румяного, как у наливного яблочка, бока, но Клаус не стал этого делать, завороженно наблюдая, как понемногу уменьшается лунный диск, насыщаясь золотым блеском.

«Матушка, наверное, беспокоится», – подумал юноша, не в силах оторваться от волнующего зрелища. Ночное светило, щедро разливая колдовское сияние, медленно проплывало над засыпающей долиной. Уснули пичуги. Лесные цветы свернули лепестки. Заухала в чаще сова. В городке замерцали огонечки. А юный дровосек все еще стоял на скале, любуясь ночным миром. Однако не только луна удерживала его здесь, на скалистом обрыве, но и смутная надежда на чудо, которое вот-вот должно было произойти. И чудо свершилось!

На пути луны оказался замок. В нем жил старый король, который давно уже не правил – власть в стране принадлежала магистрату. Мудрые старейшины принимали решения, от которых зависела жизнь обитателей города и окрестностей. А король был лишь напоминанием о великом прошлом. Поговаривали, что он выжил из ума и день-деньской возится с игрушечными солдатиками. Еще ходили слухи, что у короля есть дочь, но принцессу никто из друзей и знакомых Клауса в глаза не видел. Поэтому ни один из них не мог сказать, дурна она или хороша собой, взбалмошна или покладиста, глупа или умна.

И вот теперь, когда луна озарила главную башню древнего замка, на фоне золотого диска проявился силуэт тонкой девичьей фигурки. Была ли это сама принцесса или одна из ее фрейлин, Клаус не знал. Девушка на верхней площадке донжона могла быть кем угодно, хоть простой служанкой, но юный дровосек поклялся, что обязательно разыщет ее. И если она из прислуги, предложит ей свое сердце и умелые руки, а если знатная дама… Что ж, он добьется ее любви, пусть для этого ему придется совершить множество подвигов!

Луна миновала главную башню королевского замка, и силуэт девушки слился с ночной темнотой. Клаус спохватился, что уже слишком долго торчит на скале, а дома матушка с ума сходит от беспокойства. Засунув топор за пояс, он ухватился за веревку и спустился вниз. Утоптанная дикими животными тропа смутно белела в сиянии луны. Юному дровосеку шагалось легко. Он словно парил над корнями, которые то и дело подворачивались ему под ноги. Не то чтобы Клаус прежде не замечал девушек. Ему приятно было поболтать и посмеяться с ними, поплясать на вечеринках, но ни одна из этих болтушек-хохотушек и плясуний не трогала его сердце.

И вот это случилось… Лунная ночь. Причудливый силуэт старого замка и тонкая фигурка на башне, простирающая руки к золотистому диску. О чем она просила луну? О том, чтобы та даровала ей встречу с прекрасным юношей? А вдруг у нее уже есть возлюбленный? Клауса продрал озноб. Тело его вновь обрело вес, и он споткнулся о первый же корень, что оказался на пути. Только невероятное везение, которое сопровождало юного дровосека с рождения, не позволило ему растянуться посреди леса и расквасить себе нос. Чудом оставшись на ногах, Клаус уныло побрел дальше.

Ну и пусть эта чудесная девушка любит другого, он все равно отыщет ее. Хотя бы для того, чтобы убедиться, что она и в самом деле так прекрасна, как это ему пригрезилось. А даже если и не прекрасна, что с того? Если она свободна, он будет любить ее до конца своих дней, а если нет – тосковать. Клаус и сам не понимал, что с ним произошло. Как можно влюбиться, увидев лишь крохотную фигурку вдалеке? Наверное, это просто судьба. А раз судьба, значит, эта девушка предназначена именно ему, Клаусу Бергу, городскому дровосеку восемнадцати лет, и никому другому!

Вот что! При первой же возможности он отправится в королевский замок и попытается ее отыскать. Знакомые стражи его пустят. Ведь он поставляет дрова для дворцовых печей и каминов. Конечно, никто не даст ему проникнуть во внутренние покои, куда доступ имеет лишь королевский истопник, которому Клаус обычно сдает дрова. Надо что-нибудь придумать, чтобы там оказаться. И тут он вспомнил о солдатиках, которыми увлекается старый король. А что если взять и вырезать для него из дерева роту крохотных рейтаров с конями и оружием? Клаус нередко мастерил солдатиков и другие игрушки для соседских мальчишек и уж наверняка сумеет порадовать своим искусством отставного монарха.

Глава вторая. Под грохот шагов

«Ти-на-тин… Ти-на-тин…» – пели часы, которые сотни лет назад смастерил королевский эльф-часовщик. Этот звук эхом отдавался в темных углах, куда не доходил призрачный свет ночников. На огромной кровати под балдахином зашевелилась груда мехов. Белая и тонкая девичья рука выскользнула из-под них. Безжалостно шлепнула по холодной макушке часового колокольчика. Пение оборвалось. Несколько минут ничто не нарушало покоя просторной опочивальни. Потом меха словно взорвались.

Обнаженная девушка спрыгнула с кровати. Выдернула из ножен, что висели на одной из стоек, поддерживающих балдахин, длинный прямой меч. Стремительным вихрем пронеслась по комнате, поражая воображаемого противника. Случись у нее на пути настоящий враг, ему бы не поздоровилось. Девушка швырнула клинок обратно в ножны и нырнула в меха. Долго нежиться в постели ей не пришлось. С гулом разошлись массивные створки дверей, и в опочивальню вошла процессия служанок во главе со старой Греттой.

– Светает, чистая принцесса! – прошамкала старшая служанка. – Пора приступать к омовению.

Принцесса села на постели. Ее маленькая острая грудь вызывающе белела на фоне темно-серого меха. Гретта сделала знак, и служанки накинули на принцессу прозрачную накидку, расшитую золотым узором. Принцесса покорно сползла с постели, сунула узкие стопы в туфли, которые поднесли две другие служанки. Когда она подошла к двери, на нее набросили утепленный плащ – ночная прохлада еще не покинула дворцовых покоев. Затворяя двери в опочивальню, старшая служанка неодобрительно покосилась на тяжелый меч, что висел над ложем принцессы.

Странные причуды у госпожи. А все отец, да достигнет он Блаженного Брега! Сызмальства брал дочурку на учения своей карманной армии. Вот и выросла мальчишка мальчишкой. Не куклы, рукоделье или печальные напевы придворных менестрелей интересуют ее, а дикая скачка верхом, охота в Туманных ущельях, рукопашные схватки да еще книги. И не душещипательные романы древних авторов, чей прах давно развеялся над лесами, а описания сражений, чертежи осадных машин, наставления по безоружной и вооруженной борьбе. Светлые Силы, куда движется наш мир!

Рассвет алой волной прокатился по ложу долины, подступил к обросшей плющом стене замка, возле которой торговцы уже открывали свои лавки, и хлынул в город. На мгновение могло показаться, что вернулись времена былого могущества, когда предки нынешнего короля правили огромной страной, простирающейся от Разлучной горы на западе до Янтарного моря на востоке, от Бесплодных пустошей на севере до Могучей реки на юге, но взошедшее солнце мгновенно разрушило эту иллюзию.

Красноватый диск показался над уступами Плоских нагорий, и в долину хлынул зной. Он быстро проник в самые потаенные уголки дворца, оживил тысячелетние фрески на стенах тронного зала, загнал тени давно умерших владык в обширный лабиринт подземелий и застал юную принцессу врасплох. Будущая властительница крохотного клочка заросших лесом земель любила вдоволь поплескаться в купальне, наполненной прохладной водой. Она напоминала ей о море, которое принцесса видела лишь на волшебных фресках, но зной, просочившийся через осветительные колодцы, напомнил совсем о другом.

О том, что предстоит еще один долгий жаркий день, заполненный докучливыми церемониями, подобострастием придворных, жалобами, просьбами и депешами – всем тем, что на языке власти называлось государственными делами. Принцесса набрала побольше воздуха и нырнула к самому дну. Причудливая цветная мозаика изображала вымерших морских животных, скользящих в лазурных водах. Скелеты этих созданий, намертво вросшие в камень, порою находили собиратели древностей. Принцессе нравилось воображать себя одной из таких тварей, обитательницей древней могучей стихии, от которой остались лишь эти окаменелости и ток соленой крови в жилах.

Осветительные колодцы источали все больше солнца. Вода в купальне согревалась, и принцессе прискучило ныряние. Она с шумом выскользнула на поверхность, вся в золотых брызгах. Подплыла к стенке, выбралась из воды, облепленная светлыми волосами почти до щиколоток. Принцесса не раз порывалась остричь эти густые, с детства надоевшие локоны, но всякий раз бдительные служанки пресекали ее поползновения. Та, которой предстояло стать чистой королевой, должна отвечать трем требованиям: быть прекрасной, соблазнительной и недоступной.

Поэтому ее с младенчества терзали притираниями, благовониями и умащиваниями. Десятки служанок трудились над красотой кожи своей властительницы, ее ногтей и волос, но тщетно. По возвращении с охоты или верховой прогулки принцесса опять походила на длинноволосого, но крайне запущенного мальчишку. И все приходилось начинать сначала. Быть прекрасной, соблазнительной и недоступной – это тяжкий труд, хуже, чем работа какого-нибудь дровосека.

Старшая служанка подала сигнал, и будущую королеву разложили на плоской, прикрытой тонкой простыней каменной скамье. Началась очередная пытка превращения бедового сорванца в томную деву, от одного взгляда на которую мужчины обязаны терять голову. Принцесса молча, стиснув зубы, терпела, утешая себя мыслью, что воин должен выносить и не такие лишения. И все же, когда ее поставили на ноги и принялись облачать в церемониальные одежды, она вздохнула с облегчением.