– Это не предложение, – отрезал Рудгер, – это нижайшая просьба. А если тебя интересует гонорар…
– И гонорар тоже. Пойми, мы артисты. Лицедейство – наш хлеб, и за неопределенно долгое представление…
– Можешь не продолжать. Два серебряных имперских талера в час. И аванс в пятьсот.
– Щедро, – покачал головой фокусник. – Однако меня в первую очередь интересует безопасность моей приемной дочери.
– Об этом можешь не беспокоиться, – отмахнулся верховный старейшина. – Ее будет охранять вся королевская гвардия во главе с самим Бренданом.
– Этого-то я и боюсь, – вздохнул Брух и пояснил: – Я имею в виду не только телесную безопасность.
– За остальное я ручаюсь своей головой.
– Тогда я почти спокоен, – откликнулся гном. – Но коль уж ты возложил на меня обязанности импресарио моей воспитанницы и ученицы, не мог бы ты сказать что-нибудь касательно роли, которую ей предстоит исполнить?
– Приходилось ли ей играть королевских особ?
– Даже так… – изумился Брух. – Приходилось. Тианин превосходно играет Унывающую принцессу в «Злокозненной королеве».
– Так это ее я видел в представлении, которое твоя труппа разыгрывала месяц назад?
– Верно!
– Тогда Тианин – та актриса, которая мне нужна.
– Считай, что мое согласие у тебя в кармане, – подвел итог разговору гном. – И если тебе удастся заручиться согласием самой Тианин, тогда, не мешкая, кликнем крючкотвора стряпчего и подмахнем договор.
– Разве одного твоего согласия мало?
Брух пожал плечами.
– Артисты народ вольный, – проговорил он. – Нас можно бросить в темницу, даже отправить на виселицу, но нельзя заставить играть. По крайней мере, играть так, чтобы зритель поверил в предлагаемые обстоятельства.
– Хорошо, – вздохнул Рудгер, плечи которого поникли. – Я поговорю с ней. И надеюсь, она согласится.
– Тогда я ее позову! – с воодушевлением воскликнул фокусник, слезая с кушетки, на которой возлежал во время разговора.
Когда он вышел из шатра, верховный старейшина допил магрибскую кафу, дабы голова его прояснилась. «Ну почему я должен всех уговаривать? Хотя кто же, если не я? Моя затея, мне и ответ держать. Только бы эта девчонка дала согласие. Я осыплю ее серебром. Да что там серебром… Сапфирами, смарагдами, агатами, рубинами… Любыми побрякушками, какие только найдутся в королевстве».
Раздался шорох отодвигаемого полога. В шатре вновь появилась эльфийка-полукровка.
– Отец сказал мне, что вы хотите поговорить со мною, господин, – потупив взор, пролепетала она.
– Да, Тианин. Садись!
– Я выслушаю вас стоя.
Рудгер против воли хмыкнул: «А у этой крошки есть характер».
– Как пожелаешь, Тианин, – сказал он. – Я хочу предложить тебе роль. Роль сложную, ибо придется играть ныне существующего человека, которого хорошо знает его окружение. Все, что тебе нужно знать об этом человеке, я расскажу, но вполне могу упустить что-нибудь важное. Поэтому тебе придется импровизировать.
– Я согласна! – быстро сказала полукровка.
Слишком быстро.
Глава седьмая. Сохраняя равновесие
Веревка оборвалась, когда до подножия обрыва оставалось не менее семи саженей. Клаус повис, удерживаясь только кончиками пальцев. Стараясь не поддаваться панике, он осторожно нащупал ногами выступы в скалистой стене. Удалось. Прижимаясь к камню всем телом, юный дровосек позволил себе немного передохнуть. И подумать. Хотя о чем тут думать? Он в тупике, выход из которого лишь один. Оттолкнуться от негостеприимного обрыва и разбиться в лепешку у ног спутницы, которая, пожалуй, не слишком огорчится этим событием. Единственное, что удерживало Клауса от этого шага, – это нежелание выглядеть в глазах высокомерной аристократки жалким неудачником. Впрочем, был еще один выход. Странно, что он не подумал о нем в первое же мгновение.