Поль помолчал немного и спросил:
— Даже в тот день, когда ты расцарапала мне щеку?
Соне стало стыдно, она покраснела и замолчала. Несколько минут они просидели молча, Соня хотела было попросить у Поля прощения, но самолюбие не позволяло ей заговорить первой. И Полю этого не хотелось, но он придумал, как начать разговор. Он качался в кресле и так сильно откинулся назад, что кресло упало. Соня подбежала, чтобы помочь ему встать:
— Ты ушибся, Поль?
— Нет, напротив.
— Как напротив? — засмеялась Соня. — Какой ты смешной!
— Я рад, что упал. Упал — и ссоре конец.
— Поль, какой ты добрый! — Соня бросилась к брату и расцеловала его. — Так ты нарочно упал? Но ты мог ушибиться.
— Нет, ушибиться нельзя, креслице низенькое. Ну, теперь мы помирились, идем играть.
Они побежали. Пробегая через гостиную, они заметили, что посылка все еще не открыта. Соня чуть перед ней не остановилась, но Поль дернул сестру за руку.
После обеда госпожа де Реан позвала детей.
— Ну, теперь можно открыть заветную посылку, — сказала она, — и попробовать фруктов. Поль, принеси нож, чтобы обрезать веревку.
Поль пустился, как стрела, и мигом вернулся с ножом, который и подал тете.
Госпожа де Реан разрезала веревку, сняла бумагу, в которую были завернуты лакомства. Там оказалось двенадцать коробочек с обсахаренными фруктами и мармеладом из абрикосов.
— Попробуем, вкусно ли, — сказала она, открыв одну коробочку. — Соня, возьми две штучки, выбери, какие тебе больше нравятся. Вот груши, вот сливы, грецкие орехи, абрикосы, лимонная корка, дягиль[14].
Соня помедлила. Она высматривала, что побольше, наконец решилась взять грушу и абрикос. Поль взял сливу и ягодку дягиля. Маменька закрыла коробку, отнесла в свою комнату и поставила на верхнюю полку этажерки. Соня проводила ее до дверей.
Вернувшись, госпожа де Реан объявила Соне и Полю, что она не может взять их с собой сегодня гулять, ей нужно съездить по соседству в гости.
— Играйте, дети, до моего возвращения, ступайте гулять или оставайтесь дома, как хотите.
И, поцеловав их, она села в карету с мужем и матерью Поля.
Дети остались одни и долго играли перед домом. Соня часто заговаривала про лакомства.
— Какая досада, что я не попробовала ни дягиля, ни слив. Должно быть, вкусно!
— Да, очень вкусно, — подтвердил Поль, — завтра можешь попробовать, а теперь не думай о них, станем играть.
Они принялись за игру, придуманную Полем: вырыли небольшой водоем и наполнили его, но вода не держалась — дети не успевали подливать воду, как земля ее всасывала. Кончилось тем, что Поль поскользнулся на мокрой земле и вылил себе на ноги целую лейку воды.
— Ай-яй-яй! Как холодно! — воскликнул он. — Промок насквозь, надо переменить и башмаки, и чулки, и панталоны. Подожди, я ворочусь через четверть часа.
Соня осталась у ямки и пошлепывала лопаточкой по воде, а сама думала о варенных в сахаре плодах, о дягиле, о сливах. Она грустила, что даже не отведала их. «Завтра, — думала она, — маменька даст, но времени не будет выбрать. Если их наперед разглядеть хорошенько, заметить, какие взять завтра… А отчего бы их не разглядеть? Стоит открыть ящик…»
И Соня побежала в маменькину комнату. Но как достать коробочку? Девочка прыгала, протягивала руки, но фрукты лежали слишком высоко. Вдруг она ударила себя по лбу и сказала:
— Как я глупа! Стоит подвинуть кресло и влезть на него.
Соня насилу дотащила тяжелое кресло до этажерки, влезла на него. Вот она, коробочка, у нее в руках! Соня открыла ее, глянула на фрукты, глазки у нее разбежались. «Что ж я завтра возьму? О, решиться так трудно: эту или лучше эту? А время не терпит, Поль скоро вернется. Что он скажет, увидев меня здесь? Он решит, что я воровка, а я пришла только посмотреть… А, придумала: я откушу от всякой штучки по маленькому кусочку, узнаю, какой вкус у каждой. Никто не заметит, я чуть-чуть откушу, только приложусь зубами».
[14] Дя́гиль — ягода женьшеня.