Леонид взял на себя инициативу и после первого же урока попросил телефон, игнорируя тихий удивлённый возглас Киры Амировны – самой преданной своей ученицы.
Первое свидание, активная переписка, частые встречи – всё это привело этих двоих к началу романтических отношений.
Леонид очень много знал об искусстве и истории, однако рассказывал о чём-то всегда скучновато. Шутки он не любил, как и романтические нежности, хотя платил за них обоих в ресторанах, кино и выставках, дарил единичные алые розы, долго выбирая идеальный цветок в магазине. Педант, он требовал, чтобы Маша не опаздывала и тщательно выбирала одежду для их встреч. Нет, он не говорил напрямую, что жёлтый свитер нехорош, но по его выражению лица и саркастической улыбке всё становилось очевидным.
Маша сама не заметила, как стала не то что одеваться, а даже вести себя в соответствие с желаниями Леонида.
Если бы он действовал прямо и резко, то она бы отследила попытки контролировать её поведение, но всё происходило мимоходом, ненавязчиво, вкрадчиво.
И вот Маша по прошествии двух месяцев отношений по настойчивой просьбе Леонида въехала к нему. У себя она была раз в неделю, чтобы полить цветы и вынуть почту. Не решалась она пока сдать свою квартиру, хотя Лёня настаивал.
За ещё два месяца совместного проживания Маша поняла, что ей очень спокойно с этим человеком: он не давал поводов для ревности, осадил Киру Амировну, чтобы та перестала цыкать на Машу во время занятий, встретился с её мамой. Одним словом – порядочный человек.
Маше действительно «очень повезло», тут она согласна с мамой. Но вот только что-то волнует влюблённую, но не потерявшую голову, женщину.
Её беспокоит, что теперь она заваривает чай только определённой марки, готовит курицу только в духовке и только с определённым маринадом, каждый раз спрашивает мнение Лёни о своём наряде и цвете помады, ходит на цыпочках в квартире Леонида, когда он рисует эскиз, и вообще старается двигаться максимально тихо.
И ведь Леонид не тиран, не грубиян, однако каким-то непостижимым образом Маша переняла его правила и условия. Она даже перестала покупать любимые шоколадные конфеты с вишней, потому что Лёню раздражал шуршание обёртки и не нравился их запах.
Маша позволяла себе торопливо разжевать конфету-другую, пока поливала цветы в своей квартире, и каждый раз беспокоилась, не учует ли Леонид. У него был очень тонкий нюх, и непереносимость яркого цвета, а также некоторые оттенки его могли расстроить на весь день.
– Что поделать – творческая натура! – говорила себе Маша, стараясь как можно тише резать картошку на ужин. – Зато я – его муза!
Однако по прошествии 5 месяцев отношений Маша пришла к выводу, что ей надоело есть тайком конфеты, говорить медленно и шёпотом, а также постоянно чувствовать себя виноватой за то, что повесила полотенце недостаточно аккуратно или чай заварила слишком горячий.
А послужило толчком маленькая брошка в виде золотой рыбки, которую Маша купила по дороге домой, поддавшись порыву. Вряд ли она её когда-нибудь надела, но это была вещь, глядя на которую хотелось улыбаться. Лёня пожал плечами и в своей обычной ненавязчивой манере показал, что такую дешёвку могут покупать только люди без вкуса. И всё. Маша с зажатой в кулак брошкой словно прозрела: она будет покупать себе то, что захочет, на свои деньги. И чай будет пить чёрный, а не молочный улун, и уж точно больше не будет покупать мешковатые свитера вместо тонких водолазок (ну только если те не окажутся очень милыми), и она хочется смеяться как прежде громко и заливисто!
– Ты слишком себялюбивая! – причитала в трубку её мама, узнав от Лёни, что Маша уходит от него. Он сам ей позвонил и попросил вмешаться. – У всех есть недостатки! Надо просто принять их и жить дальше! Ты что ли принцесса, чтобы принца искать? Да и сколько тебе лет? Давай, не дури, возвращайся к Лёне и живите мирно. С таким зятем я смогу быть спокойна за тебя.
Маша же улыбалась, предвкушая, как сейчас ляжет на диван в любимой своей флисовой пижаме и…
Однако у дверей квартиры её ждало потрясение…
Часть 5
– Этого не может быть! – одними губами произнесла Маша. – Что за…?
Непереводимая игра слов раздалась по всей лестничной клетке на несколько этажей вверх и вниз.
Вся входная дверь была густо измазана подсохшей глиной, кое–где комки отвалились и грязным месивом валялись прямо на коврике.
Не успела Маша сообразить, что делать сначала: открыть дверь, позвонить Леониду, начать счищать глину прямо руками, как из–под двери начала течь вода. Женщина просто смотрела, как ручеёк касается носка её замшевых, тёмно–синих «лодочек»… Мозг отказывался давать происходящему оценку.
– Боже мой, простите! У меня трубу сорвало! Я уже вызвал ремонтников! Я всё оплачу!
Маша перевела взгляд с намокающей обуви на привлекательного молодого человека, сбежавшего к ней с верхнего этажа.
За последующие несколько часов Маша прошла все стадии принятия сложившейся ситуации…
И флисовая пижама, и ковёр с длинным ворсом, и любимая обувь – всё, что «было нажито непосильным трудом» было предано, словно ведьмы, воде.
Когда же она допустила мысль, что наградой за её страдания будет знакомство с симпатичным соседом, который всеми силами помогал ей устранять последствия потопа, то он резковато и с вызовом выпалил:
– Я – гей!
Маша внутренне завопила раненным моржом: во-первых, нельзя так открыто пялиться на человека, во-вторых… Ну, конечно, кем ещё может оказаться молодой, красивый, состоятельный и ответственный мужчина?
Впрочем, несмотря на этот конфуз они с Кириллом сдружились. Причём так близко, что он пригрозил просьбой стать ему суррогатной матерью для ребёнка. Правда, ребёнка он совсем не хочет. Как и серьёзных отношений.