282: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– Смотри, не про тебя ли тут говорят? – спросил отец, показывая на экран телевизора.

«Я не прочувствовал его вины. То есть, я не понял, что он прочувствовал свою вину. Нет внутренних переживаний. Это непросто подверженность какой-то стихии – это образ жизни, это мышление, из этого могут выйти серьезные вещи, это может превратиться в экстремизм. Это вопрос правоохранительных органов»…

«Он имеет право писать, что угодно, а мы имеем право отвечать, как угодно…»

«Такие, как эта мразь, и есть причина того, что Россия…»

Бог мой. Отец послушал и пошел за корвалолом, и потом, когда он лежал на диване с серым лицом, а врач скорой уехал, сделав укол, мы с мамой сидели рядом, а папа недоуменно говорил:

– Ты действительно написал то, о чем они говорят? Публично? Ты сошел с ума, сын!

– Я не писал такого, отец! – возражал я. – Я просто мнение о футболе высказал.

– Но просто так люди не станут возмущаться, – тихонько проговорила мама. – Что-то приметили нехорошее в твоей записи… Люди – мудрые. Люди не ошибаются… К ним надо прислушиваться…

– Старик, это называется – общественное мнение, – разглагольствовал старый друг, сдувая с бокала пива толстыми губами пену. – У нас сетуют – мол, общество инертно. Ни фига – вот оно, общество! Ты, конечно, дурак. Решил кузькину мать показать? Ну и момент ты выбрал! Когда наши выиграли, в кои-то веки, когда мы, наконец-то, получили реальный повод для гордости и радости, ты вдруг решил набросить говнеца на вентилятор. А что ты тогда удивляешься, что тебя забрызгало? Сам виноват. Думать надо. Особенно надо думать, когда пишешь в Фейсбуке…

– А что же мне делать? – спросил я беспомощно. – Я никакой матери показывать не хотел, ни кузькиной, ни …

– Каяться, – уверенно сказал он. – Коли так вышло – каяться. Иначе заклюют.

Я заплатил за его пиво и написал три поста с извинениями – загомонили еще круче. Как меня ненавидели! Многие написали, что теперь, после того, что я сделал, кончена дружба (да что я сделал-то?). Негодяй, говорили люди. Предатель. Другие оценили мои извинения как пораженчество, конформизм, слабость.

– Ты жалок, – жалили они, и жалили больно.

В понедельник меня вызвал директор.

– Нам жаль, очень жаль, – сказал он. – Вы прекрасный работник, мы ценим вас, но положение безвыходное. Вы же напишете «по собственному желанию»? Мы не можем позволить вам остаться – ущерб имиджу фирмы слишком велик. В соцсетях возникла массовая кампания по бойкоту нашей продукции. Я узнал, что готовятся возбудить в вашем отношении дело…

Шеф с любопытством глядел на меня и в затруднении щипал бородку.

– Как это вас угораздило так влипнуть? – спросил он сочувственно, подписывая мое заявление. – Я удивлен.

– Я тоже, – сказал я подавленно. – Я никак не ожидал такой реакции…

– Реакция как раз понятна, – шеф изволил подняться из кресла и ходил по кабинету от шкафа до окна, пытаясь внятно выразить мысли: он любил четкие формулировки. – Мы живем в очень истеричное время. Наша фирма вне политики, и таковой и останется, иначе мы не сможем работать. Вы нанесли ущерб. Увы, но на будущее я могу дать только банальный совет: держите язык за зубами и будьте осторожны. Удачи вам! Мне жаль, что так вышло, но вы сами создали эту печальную ситуацию.

Я вник. Я понял. В один миг потеряв работу, друзей, внезапно оказавшись на переломе жизни, я осознал: надо скрыться. Надо забиться в нору и переждать, пока волна безумия спадет и про меня забудут: память у людей короткая; когда исчезает предмет травли, злоба утихает – или переключается на другой объект.

Я вспомнил, как несколько лет назад путешествовал по северу, и подумал – самое оно. В глухих, почти первобытных дебрях вряд ли что-то слышали обо мне, а если и слышали, то не станут отождествлять меня с героем ток-шоу и новостей. Здесь в Фейсбуках не сидят… Местных жителей волнуют другие вопросы, они здоровее и чище обитателей столиц. Надо снять жилье и постараться не давать о себе знать – столько, сколько потребуется. Купить телогрейку… Нахлебаться вдоволь ухи…

– Ты трус, – заявила Лена, бог ей судья; да – я трус.

Лучше быть трусом, чем затравленным зверем, который беспомощно скалится на преследователей. Я не хочу воевать с миром и с людьми; я лишь человек, написавший дурацкий пост. Я хочу верить, что, когда я вернусь, все пойдет по-прежнему. Мне еще пригодится пиджак небесно-голубого цвета, с пестрым веселым галстуком!

Но… что за люди остановились у околицы? Там, кажется, собрались несколько человек, я вижу в сумерках светлячки их сигарет. Они что-то обсуждают, кажется, возбуждены; один человек указывает рукой на мой дом.

Скрипит калитка – я забыл запереться, дурак. Они входят. Кто они? Зачем они здесь? Что они хотят? Наверное, это ошибка. Очередная ошибка, да. Или это просто любопытство, и люди хотят узнать, что за человек поселился средь них… Это естественно, я бы тоже так себя вел… Люди любопытны…

Они сейчас, вероятно, наберутся храбрости, постучатся в дверь и попросят табака, или предложат выпить, или изобретут другой предлог, чтобы познакомиться с новым соседом.

Не нарушая тишины, черная толпа влилась во двор и окружила старый покосившийся дом. И даже собаки не лаяли этой ночью.

7 июля 2018)