– Надо обязательно ему написать. Прямо сейчас! – от возбуждения Майя швырнула в Грейс подушку. – Только давай ты сама, ладно? У тебя хорошо получаются письма типа «Привет, мы вроде как семья».
– Этот предмет я выбрала в девятом классе, – сказала Грейс и улыбнулась, когда Майя засмеялась, оценив шутку.
Так, собственно, и получилось, что Грейс начала составлять еще одно письмо своему ближайшему родственнику, которого никогда не видела.
– «С наилучшими пожеланиями?» – фыркнула Майя, прочитав текст. – Серьезно?
– Звучит дружелюбно и без фамильярности, – пожала плечами Грейс.
– Дружелюбно и без фамильярности? – повторила Майя. – Ого. Ладно.
– И все-таки как это – жить в семье, где все рыжие? – попыталась сменить тему Грейс.
Майя издала короткий смешок.
– Портретную галерею на стене видела? – спросила она и пропела: – «Этот предмет не похож на другие…»[5]
– Родителей твоя ориентация не смущает? – Грейс внезапно ощутила желание защитить сестру – то же, что испытывала в отношении Персик.
– Издеваешься? Для них это предмет гордости. Да они вступили в РСДЛГ раньше, чем я успела признаться в том, что я лесбиянка. Прикинь, папа собирался пойти со мной на гей-парад.
Грейс невольно хихикнула, почувствовав странное облегчение от того, что дома Майе не пришлось столкнуться с жестким неприятием ее гомосексуальности.
– Так это же здорово, да? Поддержка семьи то есть.
– Не просто здорово, а… – Впервые за время их общения Майя не могла подобрать слов. – Ну да, здорово, – подытожила она, и Грейс решила не приставать с дальнейшими расспросами.
Девушки обменялись телефонами, послушали музыку (по выбору Майи), поболтали о Клер. И хорошо, что Грейс решила не рассказывать сестре про Макса и Персик: все равно Майя не давала ей и словечка вставить. Позже, усевшись в автомобиль, Грейс даже порадовалась относительной тишине, царившей в салоне родительской «тойоты-камри» (скрип тормозов не в счет).
– Итак? – спустя минуту хлопнул в ладоши отец. – Плюсы и минусы?
Грейс застонала. В ее семье «Плюсы и минусы» были чем-то вроде ежевечернего подведения итогов: каждому полагалось рассказать, что хорошего и плохого произошло у него за день. Игра прекратилась после того, как Грейс объявила о своей беременности («минус»).
– Пап, пожалуйста…
– Я начну, – сказал папа. – «Плюс»: твое знакомство с Майей, Грейс. Это… В общем, для меня как для твоего отца это очень важно.
– Пап, прошу, не надо. Я больше не могу плакать, слезы закончились. Чувствую себя выжатой как лимон.
– Все, все, не буду. А вот мой «минус»: мне пришло в голову, что при каждой встрече с той семьей мне придется надевать костюм-тройку. – Папа вздохнул. – За столом я чувствовал себя неотесанной деревенщиной.
Грейс сзади похлопала его по плечу.
– Тебе за всех досталось, босс.
В ответ он погладил ее руку.
– Моя очередь, – подала голос мама с водительского сиденья. – «Плюс»: мне было приятно слышать, как вы болтаете с Майей наверху и ты смеешься. Мы так давно не слышали твоего смеха, Грейси.
– Может, все дело в том, что вы перестали быть смешными? – парировала Грейс, зная, что мама воспримет ее слова как шутку. Мама вообще редко обижалась.
– «Минусом» для меня стал провал за столом, когда цыпленок с моей тарелки выскользнул из-под ножа и шлепнулся на пол. Я чуть со стыда не сгорела. – Папа расхохотался. – Честное слово, Стив! Это не дом, а мавзолей какой-то…
– Вот-вот, я точно так же подумала! – подхватила Грейс.
– Угадайте, кто первым пролил соус на скатерть? Я, – простонала мама. – Правда, надо заметить, Диана повела себя очень тактично.
– Интересно, а почему мы не стелем скатерть? – спросила Грейс. – У нас она вообще есть?
[5] Песенка из популярной детской передачи «Улица Сезам». Звучит в обучающей игре «Найди отличия».