Школа для девочек: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– Я приеду к нему на день рождения.

Голос Олега вызвал из памяти другие образы, которые, как ей казалось, ушли далеко в прошлое. Ей вспомнились сырость и холод подъезда, в который она входила поздно вечером; полусумрак парадного, куда она вступала, при этом машинально, словно небрежно, оглядывая двор, чтобы убедиться, что сзади никого нет; она опускала руку на тяжелые перила и поднималась по ступеням «сталинского» дома на второй этаж. Там, на лестничной клетке, она останавливалась перед высокой дверью и ждала, пока та откроется после короткого звонка. В проёме появлялась худощавая, маленькая, неприметной внешности, словно школьница, отстающая по всем предметам, девушка, – Лариса. Сделав жест, приглашающий войти, она отступала назад, в перспективу коридора, в котором возвышались книжные полки, коробки, никогда не разбиравшиеся, словно хозяева всегда готовились к переезду. Ирина входила, осторожно переступая через чью-то обувь и чьи-то вещи, и опускала сумку на старинный журнальный столик.

Сейчас, открыв записную книжку, Ирина легко нашла тот номер. Последний раз они с Ларисой разговаривали год назад.

Ждать пришлось недолго. Лариса быстро сняла трубку, и Ирина услышала знакомый голос, который, как ей казалось, никогда не меняется.

– Знаешь, – сказала Лариса, выслушав её, – я всегда чувствовала, что Охотин когда-нибудь появится. Такие люди никуда не исчезают. Но никак не думала, что он влезет прямо в вашу редакцию. Пожалуй, надо позвонить Антону и рассказать ему об этом. Интересно, как он к этому отнесётся?

– Антон? Тот, апологет евразийства?

– Да, только тогда, на Гумилёве, всё его евразийство как началось, так и закончилось. Сейчас он апологет квартирного бизнеса. У него можно всё узнать по поводу размена, обмена и так далее.

– Кажется, мне больше незачем.

– А кстати, помнишь, когда-то мы с тобой говорили, что если бы встретили этого Охотина, то с удовольствием дали бы ему по физиономии. Помнишь? Не знаю, как ребята, но мы с тобой хотели разобраться с ним самым мужским способом.

– Помню. Это было бы вполне по-философски.

– Да. Особенно если философы – женщины. Что касается меня, то моя философия давно находится между стиральной машиной и газовой плитой. С тремя детьми может быть только одна философия. А вообще, всё получилось не совсем так, как представлялось. Знаешь, мне кажется, что когда-то, в самый разгар моего интереса к тайнам мироздания, где-то между философией жизни и философией всеединства вдруг произошёл взрыв. И меня накрыло взрывной волной. А когда я выбралась, оказалось, всё в мире изменилось. И вот с тех пор у меня, наверное, последствия контузии… – Лариса засмеялась. – И я с тех пор боюсь всех этих философских построений и систем, мне кажется, что они взрывоопасны… Хотя они тут ни при чём. Наверное, хорошо, что рухнул тот мир, который был до взрыва, но взрывная волна… А что касается Охотина, – она секунду помолчала, – знаешь, за прошедшие годы я стала помягче. Честно говоря, не знаю, что теперь с ним делать.

На следующий день было много работы. Верстался номер, за это время несколько раз зависал компьютер, в последний момент были обнаружены опечатки, и, в конце концов, около девяти вечера удалось всё закончить. Ещё раз всё пролистав, Ирина и Максим пошли пить кофе.

Они спустились в бар, где всегда вечером было много народу. Заняли столик в глубине зала, где обычно обсуждали текущую работу.

– А что, этот Охотин, новый сотрудник, действительно твой старый знакомый? – спросил Максим.

– Да, – грустно ответила она.

Она рассказала о том, что когда-то был кружок – нечто вроде самодеятельного философского клуба, где велись самые скучные по нынешним временам разговоры о смысле жизни, об истине, о книгах и так далее. Не все, конечно, собирались всерьёз становиться философами, просто гуманитарной молодежи того времени такое времяпрепровождение представлялось вполне достойным. И, конечно, не обходилось без книг «тамиздата» и «самиздата». Приходил туда и Охотин, приходил и слушал, а потом сообщил в ГБ. Вероятно, он обо всём сообщал с самого начала, но никто этого не замечал, так как среди членов кружка не было профессиональных конспираторов. Конспираторами становились потом, после первого столкновения с гэбэшниками, но это отдельная история…

Максим выслушал рассеянно, потом сокрушённо покивал головой.

– Ты думаешь, он появился неслучайно?

Она не знала, что ответить. Ей не хотелось так думать.

Они второпях обсудили планы следующей недели, и Максим, схватив портфель, побежал к выходу, а Ирина, вспомнив, что Алёша сегодня у бабушки с дедушкой, решила остаться ещё на полчаса.

В этот момент к её столику подошёл Сергей Охотин.

– Будешь коктейль? – спросил он.

Может быть, надо отказаться, подумала она. Хорошо ли пить коктейль вместе со стукачом, ну, то есть с осведомителем? Раньше такой вопрос даже не возник бы. Но сейчас… Впрочем, рядом нет тех, кто осудил бы её за это.

– Буду, – с улыбкой ответила она.

Ну вот, сказала она себе, теперь ты сидишь напротив него, за одним столиком. Ты рядом с Сергеем Охотиным, всем когда-то доставившим столько неприятностей. Можно было бы его спросить, зачем он тогда это сделал и что испытывал, ведь он ответствен, в конце концов, за те события. Как ни странно, но у неё не было желания ни сказать ему что-то резкое, ни спросить его, ни тем более «дать по физиономии».

– Хорошо здесь, – сказал он, пододвигая к ней бокал. – Ты, я надеюсь, довольна своей жизнью?

Ну вот, подумала она, прямо-таки философский вопрос, ну совсем как «быть или не быть?».

– Вполне, – ответила она. – О чём ты хотел поговорить?

– Вообще-то, – сказал он задумчиво, – мне жаль, что всё тогда так печально закончилось.

– Что печально закончилось? – Она сделала глоток через соломинку.