Полиция памяти: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Э-э… Да, конечно! Я их возьму с радостью. Огромное спасибо, что так заботитесь о маминых работах!

— Ну, вот и славно. Хотя бы они не попадут в полицейские лапы!

И профессор слабо улыбнулся.

Я понимала, что этим людям придется уйти еще до рассвета, и очень хотела что-нибудь сделать для них, чего бы мне это ни стоило. Но что именно — даже в голову не приходило.

Я поднялась в дом, подогрела на кухне молоко, налила в большие кружки и принесла вниз. Стараясь не шуметь, мы тихонько чокнулись и стали молча пить его. Время от времени кто-нибудь поднимал глаза от кружки, словно желая что-то сказать, но не находил слов — и просто потягивал дальше горячую белую жидкость.

Единственную лампочку покрывала густая пыль, все вокруг напоминало старую акварель. В каждом углу мастерской дремали оставленные мамой вещи: каменная скульптура, которую уже никто никогда не закончит, пожелтевший альбом с набросками, пересохший точильный брусок, сломанный фотоаппарат, набор пастели из двадцати четырех цветов. То стулья, то половицы жалобно скрипели от малейшего движения, за окном зияла безлунная мгла.

— Вкусно, да? — сказал вдруг мальчик, обводя взглядом каждого из нас. В тот самый миг, когда я подумала, что никто больше не произнесет ни слова.

— Да… Вкусно, — закивали мы дружно в ответ. И я подумала: пока эти люди даже представить себе не могут, что их ждет впереди, — как все-таки здорово, что молоко такое вкусное и горячее.

— А где ваше убежище? — наконец задала я вопрос, терзавший меня больше всего. — Может, я как-то помогу вам? Принесу что-то нужное, расскажу, что происходит снаружи…

Супруги Инуи переглянулись и, как по команде, уткнулись взглядами в недопитое молоко. После долгой паузы профессор заговорил:

— Спасибо за беспокойство. Но тебе о нашем убежище лучше не знать ничего. Говорю это вовсе не из опасения, что ты можешь нас выдать. Если бы мы так думали, то и скульптур сюда бы не принесли. Просто мы не вправе еще больше осложнять тебе жизнь. Чем глубже ты будешь в это погружаться, тем опаснее для тебя. Слава богу, пока на любом допросе ты сможешь честно сказать, что ничего не знаешь, и твое дело закроют. Но если будешь знать хоть что-то, они вытянут из тебя эту информацию любыми, даже самыми бесчеловечными способами. Так что никаких вопросов о нашем укрытии, пожалуйста, не задавай.

— Хорошо, поняла. Тогда я не буду ничего знать. И буду просто молиться за то, чтобы с вами ничего не случилось. Могу ли я напоследок что-нибудь сделать для вас? — спросила я, сжимая в пальцах опустевшую кружку.

— Можно мы воспользуемся твоими щипчиками для ногтей? — пробормотала, явно смущаясь, госпожа Инуи и показала на руку сына. — У него уже просто когти отросли…

— Конечно, какие пустяки! — воскликнула я. И, достав из шкафчика щипчики, помогла мальчику стянуть рукавичку.

— Замри и не шевелись… Я быстро!

Детские пальцы были тонкими, гладкими. Ни синяков, ни царапин, ни грязи. Я присела рядом и аккуратно взяла его руку. Наши глаза встретились, он застеснялся и с улыбкой начал болтать под стулом ногами.

Я начала подстригать ему ноготки на левой руке — по порядку, слева направо. Отрезанные кусочки, мягкие и прозрачные, опадали, как цветочные лепестки. Какое-то время все вслушивались в легкое клацанье щипчиков. Звуки эти, казалось, растворяются в ночи навсегда.

И лишь небесно-голубая рукавичка на столе ждала, когда все закончится.

Так исчезла семья Инуи.

6

Дописав предложение, я отложила карандаш. Новая история продвигалась с трудом. Сцену за сценой я словно ходила по кругу, возвращаясь к уже написанному, и застревала, не в силах придумать, что дальше. Впрочем, такие кризисы в моем ремесле — дело обычное, и я особенно не расстраивалась.

— Ну, как там у тебя? — спрашивает меня редактор при каждой встрече. Имеет ли он в виду мой текст, или же его интересует нечто более личное, я соображаю не сразу и всегда отвечаю:

— Ничего, потихоньку…

Хотя его, как всегда, заботит исключительно текст.

— Только не пиши головой. Мне нужно, чтобы ты писала рукой, — добавил он, когда мы виделись в последний раз.

Подобное требование из его уст — большая редкость. Я молча кивнула. И, выставив перед ним правую руку, растопырила пальцы.

— Вот! — воскликнул он. — Отсюда и вытягивай свои истории.

И отвел взгляд в сторону — так деликатно, будто случайно обнаружил в моем теле нечто самое уязвимое.

Как бы то ни было, я решила, что на сегодня написала достаточно и пора ложиться спать. От усталости у меня сводило пальцы. Я положила карандаш и ластик в пенал, собрала в стопку страницы рукописи, придавила стеклянным пресс-папье.

Уже в постели я подумала о семье Инуи. После той ночи я проходила мимо университетского кампуса несколько раз, но особых перемен не заметила. Студенты всё так же валялись на траве, а седой охранник в будке на воротах листал от нечего делать книгу о выращивании бонсая.