Дрозд: читать начало книги онлайн

«Жить воспоминаниями – удел стариков, это в предпраздничный вечер, когда дневные труды окончены. Начинать с этого в юности – смерть» – Томас Манн.

Владиславу всё время казалось, что его кто-то преследует. Он постоянно резким движением оглядывался за спину в поисках чужих глаз, но вместо них позади него была лишь пройденная дорога. Эти видения и предчувствия совершенно точно издевались над ним, над его головой. Владислав не мог сосредоточиться на собственных мыслях, думая о себе и о своём поступке. Порой, смотря на свою тень, ему хотелось растоптать её. Мысли казнили его, ломали психику и выворачивали мозг наизнанку. Каждый шаг доставался ему с трудом, ведь боль, что была не только по всему телу, но и в его разуме, совсем не оставляла в нём сил. Владислав медленно шёл через дворы, переходя из одного в другой, срезая через переулки, перебегая пустую дорогу и шастая по опавшим листьям, которых он совсем не видел под своими ногами. Преодолённые им улицы в его глазах никак не различались. В каждой из них повсюду были старые игральные площадки, металлические горки с большими пятнами ржавчины, дряхлые и поломанные качели. Рядом стояли деревянные лавки, не выдерживающие скопления воды внутри себя, поэтому на них было просто стыдно смотреть. И Владислав понимал, что всё это не одно место и не места, а большая страна, в которой он жил. В его пути присутствовал даже один двор, отличающийся от всех остальных более резко. Но не в лучшую сторону. Он был слишком бедный, почти пустой, в нём даже не горел свет от высокого столба, ибо тот был повален на землю. Однако Владислав и этому не посмел удивиться.

На улице стало значительно холоднее, и мороз давал ему о себе знать в виде мелких мурашек, то и дело скользящих по его коже. Он идёт, несмотря на всё время лезущие сопли из носа, в знак того, что его тело уже не выдерживает этой прохладной стужи. Руки, облитые кровью через снятые бинты, немного дрожат. Ноги, продвигающиеся вперёд со слабостью и постоянными остановками, отказывались двигаться дальше. Владислав уже не чувствовал, как пытается сжать свои кулаки. Кости не поддавались ему совсем, словно ребёнок не хочет выполнять требования родителей. Когда Владислав остановился, чтобы попытаться рассмотреть свою руку, он заметил, как рваная кожица, сорванная от битья по чужим зубам, свисала с его пальца. В горле появился ком, а затем и некое отвращение; он будто бы не верил, что это его рука. Осматривая свою конечность дальше, ему виделся лишь ужас того, что он натворил с самим собой. Владислав прикоснулся ладонью к своему лицу. Он не понимал, где сейчас находится, он чувствовал, словно теряет сознание. Он пугался самого себя, не хотел больше видеть своего тела. Однако он и не видел, ведь закрыл глаза ладонью, плотно прижав её к лицу. От страха у него появились слёзы, а от воспоминаний – горький и продолжительный плач.

Он шёл прямо, но не видел дальнейшей перед собой дороги. Город спал вместе со своими жителями, не было проезжающих по трассе машин, никто не прошёл мимо. Оживлял лишь свет от всё ещё мерцающих вывесок. Разноцветные, они создавали свой настрой и смотреть на них было приятнее, чем на то, что они освещают. Владислав чувствовал себя полностью одиноким, потерянным, оставленным наедине со своим разумом и остывшим гневом. Ему некому было излить свою душу, ведь этой способности он не имел. Сдерживая внутри себя все переживания и отрекаясь от мира, посылая на все стороны людей, Владислав делал самому себе хуже. Но именно этого ему и хотелось. А теперь, ступая прямо по дырявому асфальту с литрами луж, несущихся в канаву, Владислав признавал все свои ошибки, но не мог больше ничего изменить. Он хотел следовать своему пути и не знать, что произойдёт с ним в итоге.

По спине снова начинают бегать мурашки, ноги продолжает малость потряхивать. А от воспоминаний ему никогда не удавалось увернуться. Ведь воспоминания – это не люди. Но именно люди заставляют себя перечитывать их в голове снова и снова. И только память способна убивать безнаказанно. Она безжалостна, память способна показать тебе самое сокровенное, но в то же время ты понимаешь, что этого уже нет. Всё это в прошлом.

Взяв себя в руки, Владислав добежал до пятиэтажного дома, находящегося где-то возле рынка и второго на его пути перекрёстка. Он уже не чувствовал собственного тела и даже не обращал внимания на свой жар. Добравшись до нужного себе подъезда, Владислав вновь вставил свой универсальный ключ и и после прозвучавшей мелодии из домофона смог оказаться внутри. Он из последних сил поднимался вверх, неторопливо ступая по каждой лесенке. На каждом этаже ему приходилось прижиматься к стене и давать себе одышку. Он держался до конца, но сам не понимал, зачем это делает. Тело продолжает слабеть. А в глазах уже ничего не видно. Когда Владислав оказался на третьем этаже, он встретил Руслана, курящего на лестнице и болтающего по своему телефону с каким-то неизвестным ему человеком.

– Я тебя понял. На «Аллее». Да… Скоро встретимся.

Руслан, заметив силуэт Владислава в тени, указал ему жестом, что, мол, не стоит сейчас лезть, лучше подожди немного. Однако потом Владислав вышел из тени и приблизил к нему своё чуть ли не обезображенное лицо и руки. Руслан окаменел и почти было отпустил телефон в свободный полёт. Владислав смотрел ему прямо в глаза и ненависть, что вновь просыпалась в нём, дала ему последний шанс сделать необходимое тому движение. Он грубо отобрал у Руслана телефон, приведя в замешательство его хозяина. Руслан развёл руками от удивления, однако понимал, что Владислав хочет с ним сделать, и попытался аккуратно и без резкости вернуть себе свой аппарат, ибо разговор всё ещё продолжался на другом конце линии. Но вдруг Владислав ударил Руслана по щеке. Это был быстрый удар, явно рассчитанный на то, чтобы сигарета из его рта выпала на пол. Сил у Владислава почти не осталось, они иссякли после этого удара. Но даже тогда он не остановился. Владислав схватил упавшее тело Руслана с лестницы и прижал рукой ко входной двери в его квартиру, прислонив ту же конечность к его горлу, немного надавливая на кадык. Пытаясь сделать ему больно.

– Ты не знаешь, как я хочу тебя убить!.. Ты не знаешь, как сильно!.. – кричал Владислав ему прямо в лицо. Но его голос не издавал никакого крика. Он охрип. Его дыхание становилось резвым и слышимым даже Руслану.

– Прости меня, Влад!.. Прости!.. Я клянусь тебе… что не знал, что так получится! – ответил Руслан, пытаясь вырваться. Он держался за его предплечье, немного опуская его от своего горла, ведь Владислав слишком сильно на него надавил, и Руслан почти терял возможность дышать.

– Я тебе верил! – снова прокричал Владислав. – Ты же мне почти как брат! А теперь… А теперь ты, сука, решил!.. – вдруг повысил он свою интонацию и на сей раз его голос стал явно громче, чем раньше. – Ты решил, что можно вытереть об меня ноги! Наплевать на меня! После всего, что я для тебя сделал?! – он ненадолго остановил свои вопросы. И, посмотрев ему точно в глаза, спросил в последний раз: – Почему ты так поступил? – спрашивал он, действительно, ничего не осознавая внутри своей головы. – За что?..

Но Руслан не сказал ни единого слова. И при этом его глаза даже не опустились вниз, изображая признание в своей вине. От также бессмысленно и с умоляющим взглядом просил себя отпустить, смотря на чуть ли не рыдающего Владислава. И тут, поняв, что он снова делает нечто, совсем не похожее на себя, Владислав решился отпустить Руслана, и, когда тот почти рухнулся на колени, он бросил ему в руки телефон, хотя тот от растерянности всё равно его уронил. Владислав всегда знал своё превосходство над теми, кто пугался его при одном только виде. Когда он замечал испуг в чужих глазах, для него не было никаких преград сделать возможным унижение. И сейчас всё выглядело именно так: Владислав унизил Руслана, показав его слабым и беспомощным против себя.

– Мне нужны деньги. Отдай мне их и больше мы с тобой никогда не увидимся, – сказал монотонно Владислав, придерживая свою кисть, совсем переставшую его слушаться. Он сжал кулак. У него получилось. Будто чужая боль – для него энергия.

Руслан приподнялся с опустившихся колен и, схватив свой телефон с пола, ответил с небольшой злостью:

– А с чего это я должен давать тебе денег? За моральный ущерб? Или физический? Зная тебя, ты, наверняка, слишком дерзко себя с ним вёл, поэтому и схлопотал по своей тупой башке, – вдруг в конце своего предложения Руслан повысил голос. В этот же момент он прервал телефонный разговор.

– И ты думаешь, что его моя резкость смутила, или мой поступок?.. Что я сжёг именно его машину по твоему указу! Ты, гнида, приказал мне это сделать! – тыкал он в него пальцем. – Это был твой указ, твоя просьба!

– За деньги, которые ты получил, – уже спокойнее ответил Руслан, слегка прикасаясь к своей челюсти.

– Но ты же сам знаешь, что сделал… Что подставил меня… А ты хоть понимаешь, блядь, что теперь с моим другом станет?! Что он умирает в больнице! Или уже умер! – к своим крикам Владислав постоянно добавлял движения руками, то показывая на себя, то на улицу. Туда, где лежал Саша с проломленной головой. И, вспомнив бледное лицо своего друга, Владислав вновь хотел нанести Руслану удар, но его всё ещё сдерживала мания услышать очередное оправдание. А больше всего – услышать правду.

– Почему я так поступил, да?.. – спрашивал его Руслан. – Я испугался! Да, поверь в эти слова, но меня держал только ёбанный страх, – он осмелился слегка придвинуться к лицу Владислава, дабы лучше видеть его в темноте. – Послушай, мне, реально, жаль, что всё так вышло, – сказал он, положив руки ему на плечи, но Владислав вновь разозлился, приняв это за очередную ложь. – Но денег у меня нет. Вообще никаких.

Владислав чувствовал во всех его словах враньё. Ведь теперь ему никогда больше не хотелось верить этому человеку. Он резко отмахнулся от его рук, положенных себе на плечи.

– Я не уйду отсюда без денег, – произнёс он утвердительно. – Моего друга не вылечит мольба. Ты же знаешь… Я не дружу с богом. Отдавай всё самое ценное, что у тебя есть.

– Ты… ты в своём уме? – с удивлением спросил Руслан. – Может, мне для твоего друга ещё почку свою вырезать?

– Не отдашь вещи, я вырежу сам! – крикнул он.

– Я же тебе сказал, у меня ничего…

Владислав рвался к нему в дом, но Руслан прикрывал от него отпертую дверь. В ярости от того, что он ему мешает, Владислав толкнул Руслана во входную дверь, которая открылась от летящей на неё туши; Руслан упал на свой бетонный пол и ударился об него своим затылком. Владислав медленно подошёл к нему с небольшой ухмылкой, смотря, как тому больно от падения, а затем стал медленно проходить вперёд, поглядывая на лежащего на полу холостяка. Однако Руслан решил не оставлять этого просто так. Он увидел, как Владислав шагает по его квартире, даже не сняв с себя обувь. И по свински напал на него со спины. Огрызавшегося Руслана Владислав скинул с себя и, слегка подтянув, свернул руку, продолжая держать в согнутом положении, пока тот не успокоится. Руслан продолжил рваться, он смог дотянуть свой кулак до его живота, но у Владислава всё ещё хватало энергии, чтобы его удерживать. И тогда, устав от всего этого, Владислав ударил его коленом в печень, отпустив в конце. Руслан сразу же схватился за своё брюхо и вновь повалился на пол, держась двумя руками за живот и скрючив непонятную рожу, будто только что съел целый лимон. Владислав перешагнул через него и прошёл в гостиную.

Она была, без преувеличения, роскошная, вся в белых тонах и в ярком освещении. В центре зала, на потолке висела очень красивая стеклянная люстра с какими-то алмазами. По всей гостиной была расставлена белая мебель, кожаная и приятная на ощупь, да и сидеть на такой не менее удобно. Всё остальное: телевизор, шкафы, тумбочки – были такими же новыми, как и эта квартира, на которую Руслан копил меньше двух лет, заручившись поддержкой денег мёртвого отца. Вернее, их остатками. Владиславу было непонятно, почему Руслан имеет такие хоромы в таком бедном и мрачном городе с такими же бедными и мрачными людьми. Но сейчас эти мысли его совсем не волновали. Он смотрел на всю квартиру и, пускай и нехотя, но любовался ею, завидуя Руслану, жившему совершенно одному. Он хотел взять всё, что видел. Продать эти вещи, чтобы помочь другу. Но в какой-то момента Владислава остановила единственная мысль… Что он уже мёртв. От этого ему стало ещё хуже. И Владислав осознал, что больше ничего не может.

Он присел на одно из кресел, что было у окна, и увидел на прозрачном столике у своих ног бутылку с шампанским. «Пьёт дерьмо, зато живёт как в раю», – подумал Владислав. В коридоре уже слышались стонущие звуки встающего Руслана. Он продолжал держаться за свой живот, ведь прилетевший ему удар был жёстким, Владислав на это и рассчитывал. Когда Руслан вышел в свою гостиную, он увидел сидящего и пьющего из бутылки шампанское побитого человека, неописуемо уставшего от сегодняшнего дня, принёсшего ему самые возможные и даже невозможные страдания. Однако Руслану стало не просто обидно, наблюдая за Владиславом в своём доме. Он ощутил оскорбление в свою сторону, взглянув на своего, как ему казалось, друга. Руслан, пошевелив на голове свои чёрные волосы, направился в спальню. Владиславу было наплевать на него, он просто продолжал пить немного выветрившееся шампанское. Через минуту из соседней комнаты вернулся Руслан, держа в руке пистолет, который он тут же наставил на Владислава. Тот рассмотрел оружие, направленное на себя. Пистолет Макарова, что сейчас держал у себя в руке Руслан, почти соскальзывал из его руки. Он терялся при виде Владислава, который не боялся его даже перед дулом огнестрела.

Руслан подошёл ещё ближе и прислонил пистолет так, что на коже Владислава осталась небольшая вмятина. И бутылка с шампанским выпала из его руки незаметно для него самого. Он приподнял свои ладони, делая вид, словно сдаётся ему.

– Вали на хуй из моей квартиры… Если не уйдёшь прямо сейчас, я пристрелю тебя… – со спокойным голосом приказал Руслан.

Владислав ждал этого предупреждения. Его лицо стало мрачным, оно по-своему смеялось над ним. И вдруг Владислав резко схватился за пистолет, из-за чего Руслан вздрогнул, и прислонил к своему лбу уже самостоятельно. Он вдавил его в свою голову, пугая хозяина пистолета. Но Владислав и сам прекрасно понимал, что делает. Чего на самом деле хочет.