Месседж: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Домой идти не хотелось. Слово – парсуны удивило и остановило.

Любопытство направило мои ноги к дверям музея и в надежде увидеть что-то удивительное, я открыла дверь.

В старых музеях произведение искусства все: и скрипучая лестница, ведущая на второй этаж в гардеробную, и перилла, создающие ощущение живой истории, отшлифованные тысячами рук и доведенные до совершенства. Поднимаясь по ступеням старинной лестницы, почти физически чувствуешь призрак времени в таких местах. Пальто мягко легло на теплое отполированное дерево широкой стойки гардероба, основательного, солидного и по-домашнему уютного. Заходящие лучи солнца вспыхнули в деревянных панелях гардеробной, высветив это уцелевшее чудо из далекого неторопливого прошлого.

Открытая дверь манила в мягкий полумрак единственного выставочного зала. Стены зала, затянутые черной тканью, стеклянные выставочные шкафы с мягкой подсветкой, картины, развешенные с изумительным совершенством, создавали ощущение сокровищницы.

– Да, наконец-то научились делать выставки,– пробормотала я, завороженная экспозицией.

Образ Христа – «Спас нерукотворный», смотрел на входивших со старинной иконой доски блестящими живыми глазами и люди затихали, пораженные живой таинственностью образа и драгоценным мастерством исполнения.

Изображением царей и царедворцев, фрагменты фресок, таинственные лики неизвестных портретов смотрели на посетителей, шкафы с наклонными стеклянными крышками предлагали взглянуть на свои сокровища: старинные монеты, табакерки и прочие свидетельства истории. Пожилые мужчины и дамы, причастные к истории искусства, любопытствующие посетители, с благоговейным вниманием перемещались от портрета к портрету.

– Рында!– худенький старик, похожий на профессора бросился к портрету, изображавшего молодого человека, как к близкому родственнику.

– Это Рында! – завопил он, обращаясь к сопровождавшим его дамам, которые, перешептываясь и кивая, отвели его в сторону.

Я обернулась к портрету, который так возбудил ценителя искусства, с картины на меня смотрел молодой человек с гордо поднятой головой, осанкой разбойника и в одежде похожей на колокол из-за далеко отставленной ноги. В подписи к портрету значилось: неизвестный русский художник XVII века, портрет Афанасия Борисовича Репнина.

Большинство портретов того времени окрасились в зеленоватые тона, сказывалась еще не совершенная техника письма на холсте. Вдруг я увидела яркий, будто горящий в огне портрет, он притягивал мастерством и живостью изображения. Я подошла к картине и прочитала табличку:

– Картина неизвестного русского художника 17 века «Вологодский гость».

Две пожилых дамы с ученым видом рассуждали о мастерстве неизвестного русского художника, но только что виденные мной полотна голландских живописцев не оставляли сомнения – передо мной портрет голландского мастера.

– Это без сомнения работа голландского художника, – обратилась я к пожилым дамам, пораженная своим открытием.

Дамы внимательно изучили табличку возле картины, о чем-то пошептались и сказав:

– Возможно, вы правы, – поспешно отошли.

Из овальной рамы портрета «Вологодского гостя» на меня смотрели черные горящие глаза, сильного молодого мужчины лет тридцати пяти, с европейскими чертами лица в красной одежде с глубоким горловым вырезом, стилизованной под русский кафтан, одетым поверх черной рубахи. Художник видимо рисовал его в комнате освещенной свечами, которые оставили красноватые отблески на лице.

Я повернулась, что бы проститься с портретом, но он смотрел на меня все понимающе грустно-озорными, смеющимися глазами, не отпуская. Возникло, чувство тайной связи, которая установилась между мной и портретом, словно давно умерший родственник смотрел на меня, пытаясь что-то сказать. Пласт времени, почти четыре века, что разделяли нас, стал таять, и ожившая плоть картины заговорила со мной. Разговор был безмолвным, глаза соединились и мысли понеслись, создавая ощущение диалога.

Я давно заметила, что картины обладают таким же, как книги, если даже не более сильным информационным полем, часто недосказанное в книге мешает понять глубину и смысл речи. Картина же информационным сгустком устремляется в тебя, и ты стоишь пораженный откровением, и только через какое-то время как будто озарение начинает прояснять в сознании смысл и значение увиденного.

Так было со мной, когда я стояла перед портретом Вологодского гостя. В яркой, пылающей огнем рубахе, похожей на кафтан, он смотрел в меня, и я вдруг поняла, о чем он говорит мне.

– Посмотри на мою одежду, видишь мое правое плечо, в рукаве нет руки, он отрубил ее мне, когда я бежал от него.

– Это был ты во время нападения на замок?

– Да, отца убили, а я выбрался из замка и бежал в рощу, но преследователь настиг меня и нанес удар. Обливаясь кровью, от боли я потерял сознание и упал.

Я смотрела на пустой правый рукав купца, изображенного на портрете «Вологодского гостя», понимая, что передо мной юноша с картины ERGO, который бежал от догонявшего его убийцы. Занесенный меч обрушился на его правую руку.

Юноша, вероятно, спасся вместе со священником, изображенным на картине ERGO, которого приготовили к казни, но не убили.

– Завоеватели пришли в Голландию с именем Христа, пришли убивать, разорять, грабить страну и народ, но, решили опустить священника, – догадалась я.

– Скорее кто-то выкупил священника, – подсказал портрет. Помнишь, перед священником стоят двое, они явно о чем-то договариваются, похоже, торгуются, и ужас исходит от упавших на колени людей – это ужас от услышанного приговора. В далекие леса, где свирепые звери готовы разорвать каждого, в болота и долгие дни зимних стуж отправится он и те, что стоят на коленях. Их лишат быстрой и благостной в мученичестве смерти, их обрекают на выживание.

Вглядываясь в портрет «Вологодского гостя», замечаю табличку с пояснениями:

"Портрет Гаврила Мартыновича Фетиева (? – 1683) – единственное известное живописное изображение представителя русского купечества XVII века. Выдающийся представитель Вологодского купечества, известный огромными торговыми оборотами. Наиболее ранние сведения о нем относятся к 1646 году, когда он упомянут вместе с братьями в переписной книге отца. В конце текста приписка – портрет считается посмертным изображением купца".

Интересно, нет даты рождения. Читаю дальше: