— Я, дедушка.
— Что тебе?
— У хворого князя очи открылись.
— Ну что ж… Ладно…
— Ах, дедушка… Очи такие страшные… Я убежала…
Старый князь заворочался, закряхтел и начал подниматься.
— Что ты, внучка, что ты! Подь сюда.
Юрица подошла к дедушке. Старик поцеловал ее в голову и погладил.
— Побуди братца. Пойдем к хворому. Коли очи открыл, стало — оживет. Побуди.
— Да он не встает, дедушка. Я будила.
— Побуди. Встанет.
В это время начавший было что-то бредить Аттила вдруг вскрикнул, проснулся и быстро привстал, пугливо оглядываясь по сторонам.
— Внучек! Аль ты пробудился? Поди скорей с Юрицей к хворому князю. Ожил.
Аттила, не торопясь, встал и накинул на себя свитку. Постояв немного, он потер себе рукой лоб, как бы припоминая что-то тяжелое, давящее, и, обратился с вопросом к Будли:
— Тут, дедушка, готов не было?
— Какие готы! Зачем сюда придут готы!
— Я видел, дедушка, готов. Они били меня, заковали в цепи и хотели распять на кресте.
— Тебе все это привиделось, внучек. Кровь-то молодая — сны в голову и лезут. Поди-ка вот к хворому князю. Юрица одна боится с ним быть.
— Ах, боюсь! Дедушка, и ты поди с нами.
Все трое, Будли, Юрица и Аттила, вошли в изобку, где лежал Болемир. Больной в это время не только лежал с открытыми глазами, но даже как-то странно приподнялся и старался привстать на постели. Увидав больного князя приподнявшимся, Юрица и Аттила остановились в изумлении. Слепой Будли не видел больного и, предполагая, что он все еще находится в бессознательном состоянии, проговорил:
— Ох, кабы очнулся князь.
— Да князь встал, дедушка, — проговорили и Юрица и Аттила вместе.
— Встал… да… где мы?.. — простонал больной, очевидно находившийся в полусознании…
— У Будли, у Будли! — вскрикнул радостно старый князь. — У Будли!
— У Будли?.. — не то удивился, не то обрадовался больной, и лицо его, казалось, просияло. Бледные губы вздрогнули, в глазах промелькнул едва заметный блеск, на впалых щеках показался легкий румянец, который сейчас же исчез, заменившись изжелта-сероватой бледностью.
Видно, больному князю стоило немалых усилий приподняться и проговорить несколько слов, потому что он после этого как-то сразу упал на постель, закрыл глаза, тихо простонал и побледнел еще более.
Юрица, успевшая уже оправиться от своего испуга, первая подбежала к нему и начала поправлять его голову, которая при падении склонилась на сторону. Брат ее окутывал холстиной ноги больного. Старик Будли стоял на одном месте, уставив свои безжизненные глаза на то место, где стояла постель.
— Что, внучата? Что с князем-то? — спрашивал он у них, чуя, что они над чем-то хлопочут.
— Ничего, дедушка, лег, — отвечала ему шепотом Юрица.
— Ох, кабы ожил князь, ладно было бы нам, — говорил Будли. — Ладно было бы. У нас только одного князя и недостает, чтобы идти на поиски новых мест. Только одного и недостает. Оживет он — оживет племя наше венедское. Болемир храбрый князь.