Птенцы Капицы: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

   И везде Виктор Маркович был разный!

   Жена Виктора Марковича работала в ГИАП'е в строительном отделе. Она была архитектором и неплохой художницей – в институте устраивали выставки ее картин.

   Лично с ней я знаком не был, она производила впечатление замкнутого и суховатого человека.

   За давностью лет думаю можно раскрыть тайну этой семьи – у них бы ребенок с ДЦП.

   Я об этом узнал – по секрету – от моей лаборантки, семья которой жила в одном доме с семьей Олевских. Вполне возможно этим объясняется "некомпанейность" Виктора Марковича.

   Виктор Маркович заботился о своей физической форме – в командировках он играл в теннис с местными сотрудниками, а к себе в кабинет поднимался пешком по лестнице не пользуясь лифтом. Кабинет Олевского в ГИАП'е был во второй башне на каком-то высоком этаже – я там у него был всего один раз, я уже не работал в ГИАП'е.

   А из материалов юбилейного сбора "капишников" я с удивлением узнал, что Виктор Маркович один из авторов двух песен (написанных в студенчестве В.М. Олевским и Ю.Д. Арсеньевым.).

   Когда ГИАП проходил процедуру акционирования я работал в другой организации, но Виктор Маркович не забыл меня и лично позвонил – так я вместе со многими знакомыми поучил две акции и как подавляющее большинство продал их. Акционирование проводилось с грубейшими нарушениями правил – сотрудник выкупающего акции банка свободно проходил в помещение комиссии по акционированию, агитация за продажу велась прямо у входа в эту комиссию, сюда же привозили мешками деньги …

   Так кончился ГИАП – Всесоюзный, Головной в отрасли, заслуженный …

   Здесь Виктор Маркович Олевский 33 года проработал заместителем директора. Оказалось, что он многие годы, как и Виктор Васильевич Дильман читал лекции в МФТИ, еще заведовал там кафедрой, а после ГИАП'а работал в НИОПИК'е и руководил кафедрой "Инженерная экология городского хозяйства" в МИХМ'е (МГУЭИ).

   МАРК ЕФРЕМОВИЧ ИВАНОВ

   С Марком Ефремовичем я познакомился на экзамене кандидатского минимума, который я сдавал для перехода из КБ в науку – в лабораторию N11.

   Марк Ефремович был на редкость тихим и интеллигентным человеком, и отличался уникальным уровнем профессионального образования, в особенности в области теплообмена.

   По какому бы вопросу я к нему не обращался – я неизменно встречал доброжелательное внимание и высококвалифицированную консультацию. Было неясно – где находятся границы познаний Марка Ефремовича, хотя нередко мои вопросы были весьма далеки от сферы интересов и профессиональной деятельности этого ученого.

   Именно ученого, ученого с большой буквы …

   Долгое время для меня звание ученого были достойны увенчанные сединами профессора и академики, и я долго привыкал что ученый – это исследователь, занимающийся исследованиями секретов природы, то есть я, и младший научный сотрудник, уже отношусь к этой категории. Тем более Дильман, Олевский, Иванов.

   Коллектив лаборатории Марка Ефремовича работал слаженно и без шума, свойственного некоторым лабораториям, например, лаборатории И.Ф. Голубева – а ведь там занимались исследованием физико-химических свойств соединений из ассортимента продуктов ГИАП'а. Исследования физико-химических констант отличаются тем, что эти величины существуют объективно независимо от исследователя, и эта область самая надежная для диссертационной работы.

   Сведения о семейной жизни Марка Ефремовича с одной стороны не официальны, но с другой стороны волей случая я однажды оказался в непосредственной близости от его жены. Его жена оказалась весьма нервной собой с истерическим складом характера, и видимо только мягкость и воспитанность Марка Ефремовича позволяли сохранять этот брачный союз.

   ЛЕОНИД ЕФИМОВИЧ СУМ-ШИК

   С Леонидом Ефимовичем я познакомился после перевода из НИО-3 в НИО-6 в лабораторию к Дмитрию Михайловичу Попову, которая базировалась на территории Московского электролизного завода на берегу реки Яузы. Это тоже был коллектив, преобразованный в лабораторию после реорганизации научной части института и начальником ее, стал бывший сотрудник 11-й лаборатории, знакомый мне еще по громадной неразделенной лаборатории.

   Отдел занимался различными органическими продуктами для производства волокон и пластиков, и аппаратурная лаборатория при всей ее необходимости для плодотворной работы отдела приживалась там с трудом – частично это происходило от того, что химики- технологи настороженно воспринимали вторжение в их область специалистов с иным мышлением, а частично просто из-за устоявшегося привычного и неторопливого стиля работы.

   Там, на МЭЗ'е, у меня появились новые знакомства и упрочились старые, завязавшиеся еще в "метрополии", на улице Чкалова 50.

   Я знакомился с новой для меня тематикой и фирменными материалами по производству мономера (предполагалась покупка производства за рубежом) и удивлялся аскетичному (или нищенскому) аппаратурному оформлению процесса по фирменным материалам.

   А рядом со мной сидел общительный Леня Сум-Шик, и я до сих пор не знаю, как правильно пишется его фамилия.

   В этом старом кирпичном здании вдоль берега реки Яузы довоенной постройки кроме

   НИО-6 размещались подразделения КНИПО-7 (Комплексного научно-исследовательского и проектного отдела) под руководством И.И. Гальперина с которым я близко познакомился.

   Коллектив лаборатории Димы Попова (мы были на "ты" еще с 11-й лаборатории) был дружный и слаженный.

   Обедать мы ходили в расположенное рядом здание соседней организации, которой незадолго до этого руководил Лужков. Там один их нас (дежурный) затем закупал пирожки для послеобеденного чаепития, дежурный менялся, и этого ритуала строго придерживались.

   Часть коллектива летом устроила культпоход на Пироговское водохранилище с костром и ночевкой в палатках (все с собой) – к месту ночевки мы плыли на моторке. Костер, спальник и пробуждение в лесу оставили незабываемые воспоминания и крепкие дружеские связи на будущее.

   Кто и чем конкретно занимался в лаборатории Попова я так и не сумел за год разобраться, но зато узнал, что Леонид Ефимович является соавтором популярнейшего тогда накладного дверного замка – популярность определялась изумительной простотой конструкции и технологичностью в изготовлении (но простота вскрытия замка тоже присутствовала).