Май— граф Г. Г. Орлов выехал за границу.
1776 год
Январь— граф Г. Г. Орлов возвращается в Петербург, сразу по возвращении серьезно заболевает.
1777 год
Весна —свадьба графа Г. Г. Орлова с Е. Н. Зиновьевой.
1778 год
14 февраля— родился великий князь Александр Павлович — будущий император Александр I.
1780 год
Весна— супруги Орловы отправляются за границу на лечение.
1781 год
16 июня— умирает жена графа Г. Г. Орлова, графиня Е. Н. Орлова. У графа Г. Г. Орлова появляются первые признаки сильного умственного и душевного расстройства.
Октябрь— братья привозят графа в Москву, где он находится в состоянии полного помрачения рассудка.
1782 год
Октябрь— совершенно больной граф Г. Г. Орлов уезжает в Петербург, где его навещает Екатерина II.
1783 год
13 апреля— граф Г. Г. Орлов скончался.
Грегор Самаров
Под белым орлом
I
Солнце ясного весеннего дня 1781 года взошло над лесистыми возвышенностями Сансуси[153] и позолотило своими первыми лучами нежную, свежую зелень молодой листвы на верхушках деревьев, как и крылья исторической ветряной мельницы, возвышающейся над простым и вместе с тем величественным королевским дворцом в виде священного символа, который в государстве Гогенцоллернов означал собою во все времена право и закон, господствующие над властью повелителей.
Внизу, в долине, клубился белесоватый туман и повсюду в окрестных деревнях только что обнаруживалось там и сям пробуждение человеческого труда; лишь высоко вверху, в королевском приюте повелителя Фридриха Великого, которому удивлялся и пред которым трепетал мир, господствовала уже расторопная, но такая тихая суетливость, которая везде окружает средоточие власти и могущества.
В конюшнях шла работа; лакеи бегали взад и вперёд; ординарцы стояли наготове, чтобы сесть верхом на лошадей и везти приказы, которые из этого уединения на лесистой возвышенности, подобно электрическим искрам, приводили в движение громадную государственную машину в Берлине.
Глубочайшая тишина царила ещё в той стороне дворца, где раскинулся сад; тихо, не говоря ни слова, бродили садовники взад и вперёд, чтобы гладко уравнять тонкий песок, обрызгать водою померанцевые деревья и расставить как можно эффектнее редкие распустившиеся за ночь цветы.
Во дворце также всё было тихо вблизи королевского помещения. Пред спальней короля стоял камер-лакей, позади него много других слуг. Все держались неподвижно, навытяжку, и ни одно слово не сходило с их уст, потому что даже самое тихое дуновение превратилось бы в громкий шум в этой глубокой тишине.
Но вот стенные часы в прихожей медленно пробили четыре. В тот же момент камер-лакей вздрогнул; сильно нажав дверную ручку, на которой ещё раньше лежала его рука, он отворил дверной замок и вошёл в спальню, куда задёрнутые оконные занавесы не пропускали ещё утреннего света.
Твёрдыми шагами подошёл этот человек к камину, где ловко и проворно зажёг приготовленные дрова, так что через несколько мгновений в нём с треском вспыхнуло яркое пламя. После того он отдёрнул оконные занавесы, так что ворвавшийся дневной свет перемешался с весёлыми отблесками каминного огня, и подошёл наконец к большой кровати под балдахином; тут, вытянувшись в струнку, он воскликнул громким тоном военного доклада:
— Четыре часа. Что изволите приказать, ваше величество?
За пологом кровати раздался вздох и послышался несколько гнусавый голос короля, который с досадой сказал:
[153] Один из дворцов в Потсдаме, второй резиденции Прусского королевства, в 20 верстах от Берлина. Сансуси служил постоянной резиденцией для Фридриха Великого.