— Думаю, — отвечал твердо Клиндворт.
Император был озадачен.
— Если б я оказался победителем в Германии, то сомневаюсь, чтобы Германия предприняла римский поход, — заметил император.
— Да в этом не будет никакой надобности, — отвечал Клиндворт, — ведь говорят: Italia fara da se, — eh bien[54], пусть итальянцы сами с собой расправляются.
И с тихим смехом он потер руки.
— А что может Италия сделать? — спрашивал настойчиво император. — Это вы знаете?
— Мое ремесло все знать, — сказал член совета. — Но я позволю себе только несколько коротких замечаний: Италия подпала под власть савойского дома и демагогов, потому что Австрия была побеждена при Сольферино.
— Только не Италией! — прервал император.
— Конечно, нет, но тем не менее, она была побеждена и революция[55] оказалась всемогущей, — защитники же закона бессильны и, главное, разъединены. С тех пор свершилось многое — урок пошел на пользу. Крепкая невидимая связь существует между всеми стоящими за право и религию, и на них почиет апостолическое благословение. То, что было разрушено карбонариями революции, будет воссоздано карбонариями Права и Долга. Но как тем помог победить внешний толчок, так и эти ждут, чтобы австрийский меч проделал первую брешь в этой крепости бесправия и нечестия. Одержи Австрия победу над войсками венчанной революции, и Италия будет объята пламенем, начнется крестовый поход против творения Кавура и поход этот увенчается победой.
Император слушал в сильном волнении. Подойдя совсем близко к Клиндворту, он спросил:
— Что это, ваши фантазии?
— Нет, Ваше Величество, это факты, которые я могу доказать.
— Когда? Где?
— В пять минут, здесь, в кабинете Вашего Величества.
— Так доказывайте!
— В таком случае, я прошу всемилостивейшего позволения ввести сюда персону, которой все известно и которую я пригласил с собой, предвидя направление нашей беседы. Этот человек ждет внизу.
Франц‑Иосиф с удивлением посмотрел на него.
— Кто это? — спросил он.
— Граф Риверо.
Император подумал и, видимо, старался связать это имя с каким‑нибудь воспоминанием.
— Позвольте, не был ли в прошлом году римский граф Риверо представлен ко двору нунцием?[56]
— Точно так, Ваше Величество. Но, кроме того, я прошу обратить внимание на то, что граф Риверо — неутомимый боец за право и Церковь, который под величайшим секретом приготовил обширное восстание, способное разрушить козни нечестивых. Он могущественный представитель всех тех элементов, которые, будучи крепко связаны невидимыми нитями, в настоящую минуту готовы к бою.
— Чем он себя легитимирует?[57] — спросил император, колеблясь между любопытством и недоверием.
Клиндворт вынул из кармана запечатанное письмо и передал императору.
— Из дворца Фарнезе? — Император торопливо разрывал конверт. — От моей невестки!
Он пробежал письмо глазами и сказал:
— Введите сюда графа.
Клиндворт удалился с низким поклоном.
— Какое счастье, что я позвал этого человека! — воскликнул император. — Неужели в самом деле найдется возможность спасти величие моего дома?
Через несколько минут вернулся Клиндворт, вместе с ним вошел граф Риверо, хранивший то же сановитое спокойствие, с каким сидел в будуаре фрау Бальцер и стоял под пулей Штилова.
[54] Италия сделает все сама, — хорошо (ит.).
[55] Революцией здесь называют движение под руководством Гарибальди, свергнувшим власть Бурбонов в Неаполитанском королевстве.
[56] Нунций — постоянный дипломатический представитель папы римского.
[57] Легитимация — подтверждение законности полномочий.