— Они скрылись за маленьким домом, — воскликнула камеристка, заглядывая в темноту, — нет сомнения, они следят за нами.
— Итак, вперёд, — сказал мужчина, ускоряя шаги, — если нам удастся опередить их, мы будем спасены.
Он наклонился к своей даме, шёпотом сказал что-то, и все трое пошли дальше, не сворачивая к маленькому дому, где они исчезли накануне вечером.
Пётр Фёдорович и графиня выглянули из своей засады; трое людей приближались быстрыми шагами. Великий князь сильно дрожал; казалось, он не мог дождаться момента мщения, и графине приходилось сдерживать его. Лёгкий крик ужаса и бешенства сорвался с уст графини Воронцовой, когда она увидела, что эти трое людей, вместо того чтобы свернуть к маленькому домику, поспешно удалялись по другому направлению и стали исчезать в ночном тумане.
— Что это? — спросил великий князь. — Неужели мы ошиблись? Быть может, это — совсем непричастные люди? Это возможно... Я не различил их черт лица...
Он вздохнул с облегчением; казалось, он был счастлив при одной мысли, что это — не больше как заблуждение.
— Ошиблись? — воскликнула графиня Воронцова. — Нет, это не была ошибка, я в этом слишком уверена... Ах, мы были недостаточно осторожны, они заметили и перехитрили нас!
— Тем не менее ты ошиблась, Романовна, — сказал Пётр Фёдорович. — Смотри, как спокойно и уверенно идут они! Я различаю очертания их фигур... Я хочу надеяться, — строго прибавил он, — что ты ошиблась в своём усердии.
— Нет, я не ошиблась, — крикнула графиня, чуть не плача от злости, и топнула ножкой. — Неужели я привела бы вас сюда, если бы не была уверена, что именно здесь разоблачится измена? Теперь нам необходимо догнать их; им нельзя дать скрыться!.. Пойдёмте скорее! Мы должны их догнать, если бы даже пришлось гоняться за ними по Петербургу целую ночь.
Она увлекла великого князя вдогонку за едва мелькавшими вдали тремя фигурами. Злоба и страх придали её маленькой, хрупкой фигуре почти сверхчеловеческую энергию.
Великий князь, утомлённый сильным нервным возбуждением, едва следовал за нею своею тяжёлой, спотыкающеюся походкой. Когда он останавливался на минуту, чтобы перевести дыхание, Воронцова тащила его далее, всё более и более возбуждаясь этой напряжённой погоней. Расстояние становилось всё меньше; уже можно было ясно различить фигуры беглецов. Но вдруг камеристка оглянулась, сказала что-то своим спутникам, и все трое снова быстро помчались вперёд. Великий князь совершенно изнемогал, Воронцова почти насильно тащила его и скрежетала от злобы, видя, как расстояние снова увеличивалось.
Обе группы долго бежали так, то попадая в светлую полосу широкой улицы, то снова исчезая в темноте. Когда беглецы достигли главных ворот дворца государственного канцлера графа Бестужева, спутник обеих женщин остановился на минуту и оглянулся, как бы измеряя расстояние, отделявшее их от преследователей. Яркий свет от уличных фонарей озарил его лицо, и графиня Елизавета Воронцова вскрикнула радостно и торжествующе.
— Вы видели? — спросила она великого князя. — Вы ещё сомневаетесь?
— Действительно, это — он, — задыхаясь, сказал Пётр Фёдорович. — Ты права, Романовна, это — он, а значит, и она с ним... Вперёд, вперёд!.. Мы должны догнать их...
Напрягая последние силы, он снова пустился бежать; его глаза сверкнули, грудь работала изо всех сил. Несмотря на расстояние, при свете фонаря он ясно различил лицо графа Понятовского.
Беглецы быстро прошли мимо главных ворот и остановились у бокового входа во дворец; мужчина подошёл к маленьким, едва заметным дверцам и вынул из кармана ключ. Замок заскрипел, дверь открылась. Быстрым движением Понятовский протолкнул обеих женщин в дверцу, вошёл сам и снова закрыл за собою дверцу.
Пётр Фёдорович и графиня почти догнали их и подошли уже так близко, что заметили, как они исчезли в стене словно по волшебству. Великий князь бросился к дверце, но замок не подавался. Он стал бить кулаком в дубовую дверь, но безуспешно, так как слышался только глухой гул.
— Они исчезли, они издеваются над нами, гнусные изменники! — крикнул он и в бешенстве снова принялся колотить в дверцы.
Графиня стояла в мрачной задумчивости.
— Это — флигель бестужевского дворца, — сказала она, — как видите, дело идёт не только о преступной любви, но даже о вашей будущности, о царской короне; лукавый, коварный канцлер покровительствует вашей лицемерной супруге. Разве я не была права?
— Да, ты права, — воскликнул Пётр Фёдорович вне себя. — Но вся их хитрость напрасна, я разыщу их, если бы то было даже на краю света. Коварного Бестужева я заставлю выдать её и уничтожу их всех!..
Он бросился к главному входу дворца.
— Остановитесь! — испуганно воскликнула графиня. — Подумайте, какой поднимется шум!.. А если нам всё-таки не удастся найти их?..
Но Пётр Фёдорович ничего не хотел слушать и с бешеной силой тащил её за собою.
Большие ворота были заперты. Великий князь ударял в них изо всех сил, так что глухой гул ударов разносился далеко. Тщетно графиня старалась удержать его; в своём возбуждении он не поддавался никаким доводам.
Через несколько мгновений сторож, в шитой золотом ливрее и шляпе с пёстрыми перьями, осторожно открыл одну половину двери и, увидев две тёмные фигуры, стал высокомерно делать выговор нарушителям тишины.
Но Пётр Фёдорович рванул дверь, сбросил с себя плащ и крикнул громким, гневным тоном:
— Где канцлер? Скажите ему, что это — я и желаю немедленно говорить с ним.
Сторож остановился как громом поражённый, когда увидал голубую ленту стремительно входящего великого князя, а за ним графиню Елизавету Воронцову в нахлобученной на лоб меховой шапке.
В одну минуту у входа столпились лакеи; некоторые побежали по лестнице наверх; вскоре появился дворецкий, поклонился великому князю до земли и попросил подняться в верхние покои, прибавив к этому, что канцлер уже лёг спать, но что его сейчас известят и он не замедлит поспешить принять его императорское высочество.