– Да, – кивает Крысолов, взмахнув своими белоснежными кудрями, на которые водружена охотничья шляпа с черным пером.
– Он, не простил, – вздыхает Старый ворон. – Я говорил этому Бонифацию, что он не прав, когда тот решился срубить священный дуб. Но кто – же из фанатично служащих Богу, будет слушать какую – то птицу. Что будет с детьми?
– С детьми все будет хорошо, – отвечает Крысолов. Там, куда я их уведу, им будет лучше.
– Что они будут делать там в твоем «лучше»? – вопрошает птица, сидящая не плече мальчика.
– Служить, как и я, – улыбается Крысолов.
– Дети должны быть рядом со своими родителями и больше ни как, – каркает Старый ворон, взмахнув своим правым крылом.
Крысолов молчит, кажется, ничего не может стереть улыбку с его светлого лица, а Старый ворон удивлен и сильно раздосадован, явно, что-то должно было произойти с Крысоловом после взмаха правого крыла птицы, но не произошло.
– Будь по тому, – вздыхает Старый ворон. – По – видимому, твой бог еще силен. А мы – старые теряем свое былое могущество, поэтому я буду тебя просить…. Ты спасешь этот мир от особенных крыс, но они вернутся семь столетий спустя, чтобы снова попытаться завершить задуманное… Я призываю тебя, имеем твое бога Тора, совершить сей подвиг еще один раз и остановить грозящую миру тьму.
– Хорошо, – произносит Крысолов, я приду к вам и исполню, что должно, моя цена Священный огонь.
– Понятно, – хмурится Старый ворон. – Малыш, мы уходим.
Мальчик еще хочет что – то спросить у Крысолова, но их в то же мгновенье накрывает серая тень, глаза мальчика закрываются сами собой, а когда он их открывает, они вместе со Старым вороном стоят уже по ту сторону арки из птиц, по которую находится родной город и дом мальчика.
5. Священный огонь
– Что такое священный огонь, – спрашивает мальчик. Они вместе с вороном сидят на скамейке, рядом с его домом, здесь на улице еще день, тот час, когда улицы маленького города пусты, одни люди еще не вернулись со своей работы, а другие, те, кто ходил по делам, вернулись и отдыхают от всяческих дел.
– Любой огонь всегда считался священным, малыш, – отвечает Старый ворон. – Сколько героев ушло в небытие, чтобы его добыть и сколько раз отправлялись герои вновь, чтобы совершить этот подвиг, и добытый огонь оберегался и поддерживался всем родом героя. Каждый народ, живущий на этой земле – когда-то поклонялся огню. Ведь без него не возможно было согреться, отогнать хищных зверей или приготовить еду. Огонь зажигали как знак уважения в честь погибших или умерших, с помощью его жрецы общались с богами, прося у них защиты или помощи. Он был маяком для больших кораблей и рыбацких лодчонок, для заплутавших в метели и идущих посреди ночи. Печатью огня боролись с демонами с той стороны, где тьма. Мать огонь – От-Ана, хранительница родового благополучия и семейного счастья. Когда выросший сын, племени, что было под моим покровительством, решал жениться и оставить родительский дом, то, прощаясь с родными, он брал с собой пылающую головешку из домашнего очага и хранил ее, поддерживая священную искру до того времени пока не приходило время передать ее следующему поколению, своему сыну или дочке. И так пока не погаснет его род. Он часть – Атар – высшего творения Ахурамазды, то, что познал Заратуштра. Он разлит по всему космосу и пребывает во всех его живых творениях, кроме той области сущего, из которой, пришли темные крысы, поэтому они так боятся истинного огня. Еще до сотворения миров огонь воплощал Истину-Ашу и был ее зримым проявлением в реальном мире. Видимое проявление внутреннего огня – блеск в твоих глазках, малыш. Твои предки поклонялись старому Чуру – незримому праотцу, его воплощение – домашний огонь, поэтому приношения огню и приношения Чуру – суть одно и то же – это – чурки, чурбаны и простые поленья. Дым от сгорающих дров возносится к небу, где пребывают души почивших предков, донося до них молитвы и просьбы живущих на земле потомков. Огонь, это – первая стихия, возникшая из Великой пустоты при рождении мира, – вздыхает Старый ворон, – он наполнил своей животворной энергией все последующие творения.
– Ты рассказал мне так много, – хмурится мальчик, – Но ты не сказал, как и где мы добудем Священный огонь.
– Это просто, – каркает ворон. – Завтра мы пойдем в лес, и я буду танцевать…. А теперь поспеши, маленький человек, твоя мама уже вернулась и волнуется.
– Как море? – улыбается мальчик.
– Да, – смеется Старый ворон. – И скоро случится буря, если ты не изволишь спешить!
– Я спееешу, – смеется мальчик, взлетая по каменной лестнице своего дома на нужный этаж, он слегка опечален, где-то – внутри, потому, что забыл сказать своей птице «до встречи», но знает, что мудрому ворону не нужно лишних слов, он многое уже знает или может узнать.
Мальчик врывается на кухню, наполненную вкуснейшими запахами и теплом, как маленький ураган, он бросается к маме на шею, он взахлеб – рассказывает историю прошедшего дня, его мама смеется: «какой ты у меня выдумщик», – и гладит его взлохмаченные русые волосы, отправляя мыть руки, перед тем как сесть за стол.
После ужина, мальчик идет спать, он сильно устал и поэтому проваливается в сон, только успев раздеться и закрыть глаза.
В его верхних снах – пушистые и теплые волны до самого горизонта, солнечные зайцы скачут по ним, искрясь и сверкая, под его ногами белоснежный кристаллический песок, он бежит по воде и ныряет в изумрудную глубину, пронзенную бурунами, там, у старого каменного пирса водятся красные крабы.
А затем мальчик слышит шорохи крыл. – Это ты? – спрашивает он, оставаясь во сне.
– Да, отвечает Старый ворон. – Я волновался за твои сны, в эту ночь.
– Не уходи, – просит мальчик свою птицу, с каждым разом моря все меньше… Ты научишь меня, чтобы во сне было только то, что делает меня счастливым?… «и в жизни» – думает он.
– Ты снова боишься темноты? – спрашивает Старый ворон. Он, видит, как мальчик кивает, закрыв голову своим клетчатым одеялом. – Почему ты боишься темноты? – спрашивает Старый ворон. Ты победитель чудовищ, спаситель Птицы –птиц, наделенный умением колдовать..!?
– Я слишком много знаю о темноте…, – вздыхает Мальчик, – в ней водятся особенные чудовища…, некоторые появляются прямо из меня, когда я попадаю в темноту… другие, живут тут – изначально…
– Откуда в тебе завелись чудовища, малыш?
– Это мои страхи, затаенные обиды и тени несвершившегося…., – Мальчик снова вздыхает и прячет свои ладони под подушку.
– Ты еще мальчик, наверное, поэтому в твоей темноте так мало теней, а затаенные обиды похожи на травяных клопов. Кар-рр. Запомни малыш, если дальше ты будешь их тешить, они могут вырасти в настоящих монстров – гигантов….