– Да, мы скоро въедем в село, – кивнул немец.
– Нет, ехать в село нам не нужно, – заявил Шубин. – В Морозовскую мы не въедем, а войдем пешком. Понимаешь, иногда полезно прогуляться по свежему воздуху. А сейчас нам нужно… Вон, видишь слева от дороги балку? Поезжай прямо туда.
– Но ведь туда нет дороги! – воскликнул водитель. – Как же я туда поеду?
– А, значит, ты не умеешь ездить по бездорожью! – воскликнул Шубин. – Какой же ты в таком случае военный водитель? Вылезай, я сам сяду за руль. А ты, Сережа, – он обернулся к Дозорову, – тоже вылезай, здесь подожди. Мы ненадолго.
– Что-то я не пойму, что ты задумал, – пробурчал Дозоров, вылезая из кабины.
– Ничего, скоро все поймешь, – заверил лейтенанта Шубин.
Он сел за руль, Зауэр устроился рядом с ним. Уже совсем рассвело, все кочки на поле были хорошо видны. И Шубин, не обращая внимания на эти кочки, повел грузовик в сторону от шоссе, в балку. Он хотел поскорее спрятать разбитую машину, пока на шоссе не началось интенсивное движение. Он прекрасно понимал, что на этой колымаге они не смогут доехать до цели, до штаба Манштейна в Котельниково.
Трясясь на ухабах, дребезжа и постанывая, грузовик вкатился в балку. Шубин провел его еще полсотни метров вглубь, чтобы машину не было видно с дороги. Затем приказал водителю:
– Бери отвертку, вылезешь и отвернешь номера машины. Оба номера, и спереди, и сзади. Чего встал? Вперед!
Сам он остался наблюдать, как немец отвинчивает номера с грузовика. Затем он приказал Зауэру спрятать эти номера под свою шинель, и они вернулись на шоссе и зашагали в сторону станицы.
– Скажи, Фридрих, а в немецкой армии у всех грузовиков ключи одинаковые? – на ходу спросил Шубин у водителя.
– Почему вы так решили? – удивился немец. – Нет, у каждой машины свой ключ.
– Значит, не имея нужного ключа, машину нельзя завести?
– Конечно, нельзя!
– Однако тебе придется это сделать, – жестко произнес Шубин. – И не говори мне, что ты этого не умеешь. Иначе получится, что ты плохой водитель. А зачем мне плохой водитель? В таком случае я тебя уволю. Понимаешь?
– Понимаю, – буркнул Зауэр. – Я постараюсь…
– Да уж, ты постарайся, – сказал Шубин. – Для нас это очень важно – завести машину, на которой мы поедем дальше. А если для нас важно, значит, и для тебя тоже.
Было около девяти утра, когда они добрались до окраины станицы и зашагали по главной улице. Пока они шли, Шубин оглядывался по сторонам. Его интересовали стоявшие по обочинам грузовики. Но их было мало, и возле каждого копошились водители, готовясь к поездке.
Шубин так внимательно следил за машинами, что пропустил момент, когда им навстречу попался немецкий офицер. Он вдруг почувствовал, что Дозоров, шедший сбоку, дернул его за рукав шинели. И одновременно увидел, как шедший слева Зауэр отдает честь офицеру. Шубин тут же поднес руку к фуражке. К счастью, офицер не заметил, что какой-то рядовой отдал ему честь с заминкой. И просто прошел мимо. Однако Шубин осознал свою оплошность, а также ее причину. До сих пор он всегда переодевался в форму немецких офицеров и привык, что простые солдаты его почтительно приветствуют. Он никогда не был в шкуре немецкого солдата. Теперь надо было привыкать, вживаться в этот образ. Ошибка, задержка с приветствием, могла им дорого обойтись.
Тем временем они дошли до длинного одноэтажного здания, над которым развевался нацистский флаг. А перед зданием стоял десяток автомобилей, как легковых, так и грузовых.
– Это что, штаб какой-нибудь дивизии? – спросил Шубин у немца.
– Почему штаб? – удивился Зауэр. – Это столовая. Справа – помещение для рядовых, слева – для господ офицеров.
– Столовая – это прекрасное место, – заявил Шубин. – Мы давно не ели, пора подкрепиться. Только сначала надо подыскать подходящий транспорт для дальнейшего путешествия.
– Знаю я тебя, – заметил Дозоров, говоря на русском языке. – Сначала ты будешь подыскивать подходящий транспорт, а потом, когда найдешь, захочешь его немедленно захватить и уехать. И мы опять останемся без обеда. Хотя у меня вообще возникает сомнение: надо ли нам идти в эту столовую? Ведь здесь наш немец окажется среди своих, и у него возникнет соблазн нас выдать. Что мы тогда будем делать? На мой взгляд, идти с ним в столовую – неоправданный риск.
– Возможно, ты и прав, – отозвался Шубин. – Но есть-то когда-нибудь нужно, верно? Из нас троих только Зауэр может завести машину, не имея ключа. И только он знает, как вести себя в немецкой столовой. В то же время его нельзя оставлять одного возле машин – вот тут он сразу сбежит и выдаст нас. И заходить с ним в столовую тоже опасно. В общем, это похоже на задачку про волка, козу и капусту, которых мужик должен перевезти через реку, а место в лодке есть только для одного. Надо подумать, как же быть… – Он с минуту постоял в задумчивости, потом заявил: – Кажется, я придумал. Зауэр в столовую заходить не будет. А мы с тобой зайдем порознь. Думаю, мы люди бывалые, как-нибудь разберемся, как там себя вести. Рейхсмарки у нас есть, расплатиться мы можем. Сделаем так: ты иди в столовую первый, а мы с другом Фридрихом пойдем посмотрим машины. Затем ты останешься с Зауэром, а я пойду поем. А ему купим что-нибудь в качестве сухого пайка.
Он повернулся к немцу и спросил:
– Скажи, Фридрих, что ты любишь: вареные яйца или булку на меду? Или, быть может, ты любишь кровяную колбасу с бутылкой пива?
Зауэр удивился такому вопросу. Ответил так:
– Я бы, конечно, предпочел горячий куриный суп. Но кровяная колбаса с пивом – замечательная вещь, я бы не отказался. И булка с медом тоже неплохо.
– Вот видишь, – сказал Шубин своему напарнику, – все и устроилось. Ступай, получи свою порцию горячего куриного супа. Или какой-нибудь бараний бок с кашей.