Клара (спускается к центру авансцены — обращаясь к Саймону.) Ты хочешь оставить ту картину в ванной для гостей, миленький? Не знаю, стоило ли — все эти голые розовые женщины, катающиеся по траве…
Саймон (жестко). Клара, нагота может быть невыразимо прекрасна.
Клара. Неужели! Должно быть, я слишком долго проработала костюмершей — ухудшилось зрение.
Клара уходит в дверь под лестницей.
Саймон. Клара выглядит усталой. Нам следовало бы нанять больше слуг, а не взваливать все на нее.
Сорель. Сам знаешь — слуги у нас не задерживаются. Ты был прав, когда назвал нас грубыми, Саймон. Ах, если бы мы были другими!
Саймон. Какая разница?
Сорель. Разница, я думаю, должна быть — для посторонних.
Саймон. Мы не виноваты — нас такими воспитали.
Сорель. Ну, если у нас хватило ума понять это, могло бы хватить ума и на то, чтобы перевоспитаться.
Саймон. Не уверен, что мне бы этого хотелось.
Сорель. А какие у нас жуткие манеры!
Саймон. Только не с теми, кто нам нравится.
Сорель. Те, кто нам нравится, смиряются, так как им нравимся мы.
Саймон. Что ты конкретно имеешь в виду под «жуткими манерами»? Недостаточную приятность в обхождении? Неумение вести светскую беседу?
Сорель. Мы даже не пытаемся заботиться о гостях, когда они приезжают.
Саймон. А с какой стати? Нет ничего хуже, чем когда о тебе заботятся.
Сорель. Это правда. Но людям нравятся незначительные знаки внимания. Мы в жизни никого не спросим, как им спалось.
Саймон. Ну, я на месте гостей счел бы это наглостью.
Сорель. Я постараюсь исправиться.
Саймон (кладет ноги на скамью). Ты завела эту песенку только потому, что у тебя временная дипломато-мания. Ничего, скоро все вернется в нормальное русло.
Сорель. В ненормальное, Саймон, в ненормальное. Мы — ненормальные. У людей глаза вылезают из орбит от изумления, когда мы изрекаем, на наш взгляд, совершенно обычные вещи. Вчера, за ланчем у Фреды, стоило мне только сказать, как было бы забавно, если бы кто-нибудь придумал средство, чтобы глаза у нас стали узкими, как у китайцев — а то мне так надоело, что глаза у нас обыкновенные — и все решили, что я абсолютно сумасшедшая!
Саймон. Нет смысла волноваться попусту, дорогая. Наверное, мы просто видим все в несколько ином свете. А если кому-то это не нравится, пусть катятся.
Из сада появляется Джудит. В руках у нее охапка цветов, на ней халат, большая садовая шляпа, садовые рукавицы с крагами и галоши.
Джудит (подходя к столику за диваном). Ты выглядишь ужасно грязным, Саймон. Чем ты занимался?
Саймон. Давно не мылся.
Джудит (ставит корзинку на стол и начинает снимать перчатки). И зря, дорогой, очень зря. Так долго носить одни и те же вещи — вредно для кожи.
Сорель. Клара сказала, что у Эми болит зуб.
Джудит. Бедняжка! У меня в аптечке было гвоздичное масло. А кто такая Эми?
Сорель. Насколько я понимаю, это наша посудомойка.