Головоломка: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Жалко Пафнутия. Он был славный малый, страдал от насморка, поэтому всегда носил берет и валидол в кармане на всякий случай.

Каждое утро Пафнутий выходил на улицу, садился на ста-ренький табурет и продавал прекрасные нежные гиацинты. Их никогда у него не покупали – давали деньги просто так. Настолько жалко выглядел Пафнутий в своей старой, но опрятной одежде.

Когда-то Пафнутий служил в батальоне маршала Жукова, помогал строить баррикады. А потом сменилась власть, пришли олигархи и меценаты, и баррикады стали не нужны. Многие товарищи Пафнутия подсели на витамины и рано ушли на тот свет. Пафнутий тоже принимал витамины, но мазался вазелином – возможно, это его спасло.

Пафнутий был сиротой, поэтому его никто не пришёл провожать в последний путь. Его воспитывала мачеха, любившая валюту, но и та отправилась на вернисаж.

Ватага ребят, резвившаяся на улице, не заметила отсутствия Пафнутия. Им было не до этого: они гоняли мяч, играли в волейбол, а те, кто постарше, ворковали с девчонками.

Мечта Пафнутия – стать бакалавром – так и не сбылась. Он не раз представлял, как входит в большой вестибюль университета, где его ждут друзья.

Но у Пафнутия никогда не было друзей. Даже умер он в одиночестве.

Дама с авторалли

– На этой трассе проходят авторалли! Здесь категорически запрещено ходить посторонним, а играть в хоккей – тем более, – говорил нараспев пузатый импозантный мужчина, тщательно смакуя каждое слово.

– Вы шулер! – кричала ему в ответ маленькая седоволосая женщина, директриса местной школы. Она любила импрессионизм и презирала коррупцию. – У детей должно быть хобби! Это я Вам как биссектриса, тьфу, как директриса говорю! Это моя профессия, понимаете, научить их кириллице и игре в хоккей. Не говоря уже о воспитании юннатов.

– Послушайте, мисс, – перебил её дядька, – Я настроен пессимистически и используйте Вы хоть мильон аллегорий, Вы не произведёте фурора.

– Нет, это вы послушайте, несчастный масон! – вспылила директриса. – Человеческая раса прогрессирует, её не остановят ни колонны, ни перила. Уберите мерзопакостную гримасу с лица – я ухожу.

И она ушла, взмахнув плиссированной юбкой, громко хлопнув дверью, истоптав палас и оставив после себя аромат прекрасных нарциссов.

Любитель манной каши

Когда Гена был маленький, он играл на аккордеоне, любил бывать у бабушки в коттедже и собирать можжевельник. Он приходил на перрон задолго до прибытия поезда, как будто кто-то подстёгивал его невидимыми вожжами.

С детства Геннадий был худой и щуплый, а потому активно налегал на манную кашу и к шестнадцати годам вырос, как говорят в народе, «как на дрожжах». Но мы-то с вами знаем, что всё дело в манной каше.

Повзрослев, Геннадий полюбил оперетту и даже написал пару незатейливых либретто, которые отправил в Ниццу своему дяде Фаддею, в прошлом – оккупанту.

Дядя Фаддей работал на нефтяной скважине дворником и грёб деньги лопатой, но любил барокко и тратил все деньги на своё увлечение.

Когда племяннику исполнилось двадцать шесть, он решил, что пора бы подружиться и пригласил его на выходные в Голландию. Гена охотно согласился. Он с детства любил цветочки.

В Голландии им не понравилось, и на следующие выходные они решили поехать куда-нибудь в горы, например, в Апеннины, но билетов не оказалось и, расстроенные, они отправились на Филиппины.

Гена был недоволен, что в отеле нет манной каши, и уехал домой раньше своего дяди, который решил остаться и покататься на каравелле под аккомпанемент жужжания жужелиц.

Немного о Гегемоне

Эмилия была совсем юной, похожей на греческую богиню Элладу. Многие маэстро поэзии посвящали ей свои элегии, водили её в кафе, приглашали друг друга на дуэли, в общем, составляли проекты на её молоденькую неопытную натуру.

Но Эмилия была далеко не промах. Сидевшая вечно на диете, она мечтала выскочить за менеджера, чтобы прожить до конца своих дней в роскоши. Ей, дочери Евклида и Мэри, хотелось поскорее закончить школу, может даже экстерном, чтобы не вспоминать больше о физике, которую ей приходилось зубрить день и ночь. Заветной мечтой её был штемпель в паспорте и связи в мэрии. О большем Эмилия не смела и подумать.

Но она была настолько глупа и неинтересна, что поговорить с ней можно было только о кабаре и статуэтках. Ни о какой идентификации не могло быть и речи.

В шестнадцать лет Эмилия благодаря своему недурному силуэту вышла замуж за пожилого сэра Гегемона, увлечённого фонемами и гигиеной. Это был нонсенс. На свадьбу в стиле модерн были приглашены многие, в том числе рэкетиры. Зазвучал реквием, невеста поклялась на Евангелии, что будет любить своего мужа, пока смерть не разлучит их. Она знала, что это ненадолго – старика Гегемона уже ждала в фужере смертельная квинтэссенция.

Когда наступит прериаль…

Наверное, это следовало бы назвать предысторией. Жизни-то у меня нет. Я живу в постоянном Present Perfect, в надежде, что результат всё же появится. Может быть, поэтому я безынициативна. А к чему суматоха, если твоё состояние предынфарктно? У меня нет престижной профессии, я не преследую никаких целей, не преступаю закон. Я непривилегированное сословие. Препротивно звучит, согласитесь?

Сколько раз меня предавали осмеянию, страшно вспомнить. Но зверя они так и не приручили. Я стала ещё больше их ненавидеть. Притворщики и привереды. Я вам покажу, как злить Её Высочество. Прифугую и присупоню. Пришабрю. Я отомщу за себя.