Фультон: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Буду очень рад увидеть вас у себя, мистер Фультон. Я хочу познакомить вас кое с кем, кто может вам оказаться полезным…

Через два дня Фультон, закончив портрет, отправился по указанному адресу. Старик-негр принял от него шляпу и трость.

— Масса Скорбитт наверху, пожалуйте, — улыбнулся он, провожая гостя.

На пороге гостиной Фультона радушно встретил хозяин. Его дочь, миловидная голубоглазая девушка, кончала арию Розины из моцартовской «Свадьбы Фигаро». Представив молодого Фультона хозяйке и нескольким дамам, мистер Скорбитт подвел нового гостя к камину, где в широком кожаном кресле сидел видный красивый старик.

— Позвольте, мистер Франклин, — почтительно обратился к старику хозяин дома, — представить вам нашего молодого филадельфийского художника, мистера Фультона — будущего американского Рубенса…

Фультон не успел заметить легкого оттенка иронии в последних словах хозяина. Имя старика поразило его. Франклин… Сам великий Франклин! Он будет говорить с самым замечательным человеком Америки. Ласково улыбнувшись, Франклин пожал руку Фультону и пригласил его сесть поближе. Немного оправившись от первого смущения, Роберт решился взглянуть на своего собеседника.

Франклину в это время, в 1786 году, было уже восемьдесят лет. Имена Вениамина Франклина и Георга Вашингтона были тогда почти у всех на устах.

Если Вашингтон считался «разящим мечом» молодой заокеанской республики, то Франклин по праву был ее знаменем.

Все свои силы, средства и знания отдал он на дело освобождения своей родины. Одними своими работами над атмосферным электричеством и изобретением громоотвода Франклин имел право на память потомства. Однако ни научные занятия, ни писательская работа, ни деятельность в качестве крупнейшего типографщика Америки не могли удовлетворить разностороннюю и кипучую натуру Франклина. Семилетняя война с французскими колониями дала возможность обнаружить его замечательные организаторские и дипломатические способности. В годы натянутых отношений и последующей войны с Англией они выявляются в полном блеске и силе. Он играет колосальную роль в деле ознакомления Европы с задачами начавшейся борьбы и ведет труднейшие переговоры с английским правительством.

В немалой степени обязана Франклину своим созданием и американская конституция. Даже враги Франклина, а у него их было немало, особенно среди сторонников рабства, признавали замечательную честность и безупречность его личной жизни.

Все это знал и много раз слышал Фультон. Популярность и обаяние патриарха освободительной войны в американском обществе были исключительно велики. Школьники заучивали наизусть четыре правила жизни, составленные Франклином, когда ему минуло двадцать лет.

Они стоят того, чтобы их процитировать:

1. Избегай долгов, а если они сделаны, уплати их скорей.

2. Старайся говорить правду при всяком случае, не давай обещаний и не возбуждай неисполнимых желаний.

3. Не увлекайся проектами скорого обогащения — труд и терпение лучшие источники благосостояния.

4. Не говори ни о ком дурно, даже если это справедливо; лучше извинить чужую ошибку, чем упрекать за нее. Старайся всегда говорить о каждом все, что тебе о нем известно хорошего.

Мы знаем из истории, как буржуазия Америки и других стран применяла потом на практике эти правила «доброго поведения», когда-то преподанные ей одним из лучших ее вождей…

Откинувшись в кресло, положив на подлокотники крупные белые руки с узловатыми венами, перед Фультоном сидел человек, вошедший в историю родины.

Длинные пряди седых волос падали по обеим сторонам свежего, слегка полноватого, морщинистого лица. Высокий лысеющий лоб говорил о годах напряженной умственной жизни. Пристальные голубые, немного прищуренные глаза, казалось, читали в душе собеседника. Трудно быть неискренним перед такими глазами. Тонкие сжатые губы указывали на твердую волю, но было видно, что они чаще привыкли раздвигаться добродушной улыбкой, чем гримасой насмешки и злобы.

— Мистер Скорбитт мне говорил о вас, — услышал Фультон мягкий, слегка приглушенный голос, — он считает, что у вас есть недурные способности к рисованию. Этими талантами мы еще не богаты. Зайдите ко мне, захватив с собою ваши работы, ну, хотя бы, — Франклин на мгновение задумался, — хотя бы утром, дня через два.

Точно в тумане Фультон возвращался домой. Неужели и вторая его мечта близится к осуществлению? Неужели ему удастся серьезно взяться за живопись?

Эти два дня тянулись непозволительно медленно. Фультон узнал, что рабочее утро великого американца начинается в восемь часов. К этому времени, с толстой пачкой своих картин и набросков, он уже звонил у под’езда небольшого двухэтажного дома с зеленой решеткой, где жил Франклин. Дом почти ничем не отличался от таких же опрятных, будто свеже вымытых, соседних домов. Над крутой аспидной кровлей высилось, точно грозя облакам, острие громоотвода, — замечательное изобретение хозяина дома. Франклин давно уже был за работой, разбирая кипу отечественной и иностранной корреспонденции. Не отрываясь от чтения, он приветливо кивнул Фультону, жестом руки приглашая его садиться. Кончив читать, он сдвинул на лоб очки и потянулся к папке с рисунками, принесенной молодым портретистом.

— Ну, поглядим, поглядим, что там у вас позапрятано…

Далеко оставляя от себя, как все дальнозоркие люди, вынимаемые из папки рисунки, он перебрал почти все ее содержимое. Иногда он досадливо морщил лоб, и Фультон чувствовал, что у него холодеют кончики пальцев, иногда одобрительно улыбался, но это случалось значительно реже. Кончив просмотр, Франклин закрыл папку и пристально поглядел на Фультона.

— Я почти в четыре раза старше вас, мой дорогой, и потому вы не должны обижаться на слова старика. Я повидал на своем веку немало картин — и плохих и хороших. В Лондоне и Париже я видел портреты, написанные Рубенсом, Ван-Дейком, Тицианом, Гэнсборо и десятками других живописцев. Я могу поэтому сравнивать с ними работы других художников. У вас есть способности и много упорства. Это хорошо — для начала. Наверное, вас многие хвалят. Но не поддавайтесь на всякую похвалу! Те, кто вас хвалят, сами не видели ничего лучшего… Зажгите свечу в темной комнате. Свет ее покажется сильным и ярким. Но попробуйте выйти на солнце с зажженной свечой. Куда пропал весь ее блеск? При солнечном свете пламя свечи стало совсем незаметным. Если вам когда-нибудь удастся увидеть эти великие произведения искусства и сравнить их с вашей работой, вы вспомните мои слова.

Франклин, помолчав немного, вытащил один из фультоновских портретов и, глядя на него, продолжал:

— Я вижу, вы честный и прямой юноша. Но здесь, — он постучал пальцем по рисунку, — вы говорите неправду. Эта дама, наверно, не так молода и красива, как вы изобразили ее. Будьте всегда искренни и правдивы. Если это трудно — молчите… Вы не лишены некоторого таланта, но вы еще не успели его развить. Недостатков у вас больше, чем достоинств. Чтобы верно нарисовать человека, надо его раньше понять. Тогда внутренние черты модели выступят из-под ее внешнего облика, как дно глубокого озера сквозь толщу воды. Если вот этот моряк действительно храбр, ему не надо грозно морщить брови и опираться на чугунную пушку. Сказать по правде, мне больше по душе ваши неоконченные рисунки с натуры. Эти скалы, освещенные солнцем, положительно недурны…

Фультон сидел, не смея дышать. Все, что говорил Франклин, была сущая правда. Сейчас он услышит свой окончательный приговор.

— Нашей республике нужны молодые таланты. Войны кончились. Страна развивается и растет. Необходимы школы, заводы, рудники, и дороги. Нужны ученые и писатели, изобретатели и художники. Верю — будут они и у нас. Вот, к примеру, любопытное изобретение какого-то Фича, — я только что прочел о нем статью в «Колумбийском Вестнике». Лодка, движущаяся силой паровой машины. Если это осуществимо, — как изменятся наши способы сообщения! Впрочем, вряд ли это вам интересно. Поговорим лучше о ваших картинах. Я считаю, что вы должны еще много учиться. Здесь в Америке нет хороших художников. Учиться вам надо в Европе…