Избранные циклы романов о любви. Компиляция. Книги 1-11: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– А ничего не надо. У меня и так все скоро будет… – сказал и сморщился, будто нечаянно выдал невесть какую тайну.

Николай Павлович немного насторожился, но таки решил не уточнять. Опасно.

– Будет, само собой. И ананас будет, и другое, что захочешь.

– А ты сам, – выпалил Филипп, – больше не приходи.

– Что так? Не хочешь видеть меня?

– Не приходи! – Филипп слегка повысил голос, мотнул кудлатой головой. – Зачем тебе? Тебе тут худо, а то я не вижу!

– Ты, братец, ошибаешься… – мягко начал Николай Павлович. И замолчал. Ему вдруг сделалось неловко, и – редкостный случай! – он совсем не знал, что сказать.

Скорее всего, говорить совсем ничего не стоило. Но он все-таки сказал:

– Да нет, я еще приду.

И добавил, поднимаясь с лавки:

– Куда деваться.

Глава 11,

в которой Камарич и Арабажин посещают заседание кружка пифагорейцев, посвященное Апокалипсису, где Аркадий знакомится с петербургским поэтом Троицким и даже пытается его лечить.

В тесной прихожей стояли разнокалиберные калоши, а на вешалках висели одежды, обозначающие самый различный достаток своих хозяев – от расшитого пальто с роскошными муаровыми соболями до побитой молью фризовой шинелишки.

– Раздевайтесь, раздевайтесь, Аркадий, не стойте столбом, здесь попросту, – приказал Камарич, снимая фуражку и стаскивая шинель железнодорожного ведомства.

– А что тут, собственно, происходит? – приглушенным голосом спросил Аркадий.

– Я вас привел, где вам попонятней покажется, – шепнул Лука. – Пифагорейцы – можно даже сказать, что естественно-научного направления кружок…

– Пифагорейцы? В каком же это смысле? Объяснитесь кратко, чтоб мне совсем уж впросак не попасть.

– Тривиум и квадривиум – семь свободных искусств, вы помните?

– Очень смутно, хотя в гимназии точно что-то про это было.

– Арифметика, геометрия, музыка и астрономия составляют математику, плюс грамматика, риторика и логика…

– А почему музыка к математике? Вернее все-таки логика…

– Нет, нет, именно музыка. Пифагорейцами она рассматривалась как математическая дисциплина – ибо в ее основе все те же гармонические отношения целых чисел. А сам космос по их мнению – это особым образом настроенный музыкальный инструмент…

– Господи, спаси пифагорейцев… А Кантакузин-то точно здесь будет? Какое ж он имеет отношение к этим… Или его специальность – античный период?

– Аркадий, вы плохо представляете себе декадентскую повседневность.

– Да вообще никак не представляю! К чему бы мне? Так что ж…

– В Москве и Петербурге есть некоторое количество мест, которые они посещают. Люди все относительно молодые и с запросами приблизительно культурного и даже философского свойства. Их маршрут как будто бы альтернатива нашему обычному московскому вояжу из одного трактира в другой с непрерывным питием, непомерным жором, и непременным окончанием «Гони к Яру!», куда, как известно, уже не едут, а «попадают». Но различие это в общем-то кажущееся…

– А что ж они конкретно делают-то?

– То же, что и все, во все времена и во всех странах. Показывают себя, смотрят на других. Пересказывают друг другу грустные новости нашей политической жизни, сплетни и то, что прочитали и сумели понять у классиков. Флиртуют. Читают стихи – свои и чужие. Ничего нового и неожиданного – не бойтесь, Аркадий…

– Я не боюсь, вот еще! – фыркнул Аркадий. – Но что ж мне тут делать?

– Не стойте букой, покусают. Вы можете эпатировать?