– А Леокардия Власьевна?
– Должно быть, уехала…
– Право, Софья Павловна, близкое знакомство с вами оправдывает худшие мои ожидания…
– В чем же? – надменно подняла бровь Софи.
– Только поговорив с вами, люди, до того вполне стабильные, впадают в экзальтацию и убегают, уезжают…
– Вы думаете, дело во мне?
– Ну не во мне же… – пожал плечами Измайлов.
– Андрей Андреевич, можно вас на минутку? – спросила подошедшая Вера. – Софья Павловна, вы позволите…?
– Да забирай его, Вера, хоть насовсем забирай и съешь! – с детским раздражением воскликнула Софи. – Ни капельки не жалко будет!
Измайлов, отходя, улыбался, но Софи не видела его улыбки. Зато ее прекрасно видели Вера Михайлова и Машенька Опалинская.
– Она приехала и разом все изменила. Большинству и дела до нее нет. Но все стали другими, словно переоделись в другое платье, – медленно сказала Вера, садясь и указывая Измайлову на стул рядом с собой. – Я знала ее девочкой и не могла понять. Вы умный человек, скажите: в чем ее секрет?
– Она изгоняет людей из их прежних оболочек. Но не предоставляет ничего взамен. Стоит невдалеке и смотрит с любопытством: что он теперь будет делать? Именно потому рядом с ней так свежо, больно и холодно.
– Я вам сейчас предложу то, от чего вы откажитесь. Стоит ли, Андрей Андреевич? Мне охота…
– Что ж, предложите, Вера Артемьевна…
– Предложу. Но – уговор. Вы мне после ответите на один вопрос.
– Котов в мешке не беру…
– Могу вопрос заранее задать.
– Говорите.
– Предлагала ли вам то же Марья Ивановна?
– Хитро! – засмеялся Измайлов. – Вы с Софьей Павловной – ловкая пара. Давайте ваше предложение. Потом – отвечу.
Ипполит Михайлович сидел перед полной тарелкой разнообразных закусок, и то и дело подкладывал себе еще. Ел он быстро, и не слишком опрятно. Вина не пил. Надя сидела рядом, с пустой тарелкой и бокалом вина, глядела, морщась.
– Ипполит, довольно есть, – наконец, сказала она. – Особенно маринады. Это нездорово. Тебе с твоим желудком надо режим соблюдать.
– Надя, ради всего святого, оставь меня со своей медициной. Тебе что, некого лечить? Да свистни сейчас, с крыльца очередь выстроится.
– Не в этом дело. Ты всегда ратуешь за рациональность, а сам?
– Оставь. Ты просто злишься, что твой Измайлов тебя совсем не замечает. Но, Надя… Восемь лет прошло…
– Мне нет никакого дела до Измайлова, ты же знаешь! Мы сто раз говорили об этом…
– Ты. Ты говорила. А вот мне действительно нет никакого дела…
– Ты иногда бываешь просто удивительно эмоционально туп… Учитывая всю историю…
– Господи, Надя, а чего бы ты хотела?! Чтобы мы с Измайловым, разрывая рубахи на груди, теперь, спустя восемь лет, выясняли отношения, каялись друг перед другом в грехах, рыдали, били друг другу морды из мести, ревности… или еще что-нибудь в этом духе… Но это же просто смешно и глупо. Не проще ли ничего этого не делать?
– Разумеется, проще… Но как странно…