– Сними шапку, – попросила старшая.
Матюша послушно стянул волчью ушанку. ТО же самое сделали и все трое детей на лыжах. Одинаковые темно-рыжие волосы упали на лбы и плечи. У Матюши они были самыми короткими, у старшей девочки почти достигали пояса.
– Мы – Лисенок, Волчонок, Зайчонок, – быстро представил себя и сестер мальчик.
– Непонятно, – сказала Лисенок.
– Интересные имена, – похвалил Матвей. – И вам подходят. Можно шапку надеть?
– Одевай, – кивнул Волчонок. – Мы – медведя смотреть ходили. Как он спит. Никто не знает, где, только мама. Если не будешь болтать, тебе покажем. Потом, на лошади нельзя. Расскажи теперь, что ты делаешь.
– Это долго, – возразил Матюша.
– Не хочешь? – спросила Лисенок.
– Хочу, – твердо сказал мальчик. Рассказать кому-то и вправду будет полезно. Соню нельзя волновать. Она и так только недавно перестала плакать и кричать по ночам. Рыжие дети, которые сами ходят смотреть медведя, точно никому не проболтаются. – Но не здесь. Придете ко мне в гости? У меня есть сестра, игрушки и большие собаки. Очень большие, вы таких не видели.
– Как волк? – спросила Зайчонок.
– Больше! – ухмыльнулся Матюша.
– Как дом? – продолжала допытываться девочка.
– Ну… меньше, конечно… Придете?
– Как найти? – спросил Волчонок.
– Как с тракта начнется приисковый поселок, так первый поворот направо. Крайний дом, еще по тропке к лесу идти.
– Направо – это как? – спросила Лисенок.
Матюша смешался. Потом вспомнил, как учили его самого.
– Ты какой рукой ешь?
– Любой. Этой или этой. Почему спрашиваешь?
– Хорошо. А пишешь, рисуешь?
– Не понимаю.
Потом попробовали использовать в качестве приметы зеленую трубу. Выяснилось, что троица прекрасно различает, но неуверенно называет цвета. В конце концов договорились, что свернуть надо туда, где проулок длиннее. Примета не слишком верная, но лучше, чем ничего.
– Дом Веры Михайловой спросите, всякий покажет, – сказал Матюша.
– Мы не будем спрашивать, – сказал Волчонок.
Расстались по-хорошему. Матюша гордился собой и новым знакомством. Не признаваясь ни себе, ни сестре, он слегка ревновал и обижался, когда выяснилось, что Соня общается со своими родными братьями и сестрами, какими бы странными и противными они не были. А теперь и к нему придут настоящие гости, и он познакомит их с Соней! А если еще рыжие не соврали и вправду покажут, где залег в берлоге медведь! Тогда вообще…
Остяк Алеша не любил яркого света, и Вера почти до предела завернула фитиль лампы. Чай в обеих чашках давно остыл. На Вериной тарелке лежал надкусанный кусок пирога, Алеша уже полчаса сосал кусочек бурого сахара. Тени на потолке шевелились угрожающе. В комнате повисла ночная тишина, но даже собаки не спали, и то и дело открывали глаза и поднимали тяжелые морды, неопределенно беспокоясь, прислушиваясь и принюхиваясь. Чужих в пределах досягаемости не было, но что-то было не так.
– Ну что же решать будем, Алеша? – тихо спросила Вера и оперлась о стол локтями, поддерживая голову. – Может быть, ну их совсем? С лихими людьми связаться – как бы себе дороже не вышло.
– Какой процент-то потребуют, этот сказал?
– Нет, ничего не сказал, это уж, как я понимаю, потом – как сторгуемся.
– А зараз выплатить их долю нельзя будет, как ты думаешь?