Избранные циклы романов о любви. Компиляция. Книги 1-11: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– Да. Бандитов и даже ФСБ это объясняет, – согласилась Ленка. – Но церковь? Кешка за всю свою жизнь даже близко не подходил ни к чему христианско-православному.

– Его отец был верующим. Может быть, икона, которую он хранит, все-таки имеет какую-то ценность?

– И профессиональный художник Аполлон, который ее видел, этого не понял? Нет, не годится. Еще!

– Может быть, все дело в его отце. Ведь во время последней встречи старик Боян признал в Кешке какого-то «Большого Ивана». И кешкиного отца, я это точно помню, Карачаров называл тоже Иваном. Кем, спрашивается, был этот Иван до того, как уже не слишком молодым, как я понимаю, человеком поселился на берегу Белого Моря? Вдруг он был вором в законе и украл это… как его называется… «общак» – вот! А теперь все они Кешку ловят и отслеживают, потому что думают – он от отца знает, где тот хранится. А церковь… а церкви Иван, когда к Богу обратился, долю обещал. Ну, предположим, на восстановление какого-нибудь монастыря…

– Ну подруга, у тебя и фантазия! – восхитилась Ленка. – Только подумай вот о чем: советский воровской общак двадцать лет назад – это живые деньги. Не счета в швейцарском банке, как у сицилийской мафии, и не золотые кирпичи. Наличные деньги, которые в любой момент можно пустить в ход на благо воровской братве. Помнишь их, такие красненькие и синенькие, с профилем Ленина? Ну и кому они теперь нужны, чтобы за ними гоняться?… Хотя, конечно, встретиться и поговорить с этим Бояном было бы очень не вредно…

Подумав, я вынуждена была согласится с Ленкиной правотой.

– Есть еще история Полоцка, которой они тоже почему-то интересуются, – вспомнила я чуть погодя. – Предположительно в связи с Кешкой…

– Да, – согласилась Ленка. – Вот именно здесь и будем искать ключ. Потому что Кешка, судя по всему, действительно ничего не помнит. Что бы это ни было… Значит, история твоего Всеслава. История Полоцка. Здесь тебе и карты в руки. Папок у тебя больше нет, но кое-что ты наверняка помнишь. Учти, ключ должен быть очевидным, чем-то таким, что в этой истории сразу бросается в глаза. Иначе они бы (я имею в виду твоего драгоценного Вадима) на тебя просто не вышли… Думай, Анджа, а я, со своей стороны, попытаюсь разыскать и расколоть Бояна.

После ленкиного ухода я прокрутила всю историю с самого начала, немного задержалась на Беломорском берегу, где провел последние годы своей жизни и погиб Большой Иван, и… минут через пятнадцать напряженных размышлений и воспоминаний тот самый ключ был у меня в руках.

Легче мне от этого не стало. И даже немедленно звонить Ленке и «радовать» ее моей дедуктивной находкой не хотелось.

За жизнь мальчика Кешки я не дала бы в тот момент и ломаного гроша.

Глава 15. Ефросинья Полоцкая

(страницы из пропавших папок Анжелики Андреевны)

Знаменитая православная святая – преподобная Ефросинья Полоцкая. Она была дочерью князя Георгия Всеславича и его жены Софии. Внучка князя Всеслава Брячиславича (Чародея). Согласно житию, составленному для «Четий Миней митрополита Макария (1481-1563)», известно, что в 12 лет Предслава, как ее нарекли родители, пришла в монастырь к своей тетке игуменье Романовой и сообщила о желании принять постриг. По летописи, князь Роман Всеславич умер в 1116 году; приход Предславы в монастырь, следовательно, произошел позднее, когда вдова Романа сама приняла ангельский образ и стала игуменией. Основываясь на этих скудных данных, можно предположить, что Предслава родилась в 1102-1104 годах, а детство ее пришлось на 1102-1116 годы. Житие повествует, что Предслава с детских лет проявила большую любовь к книжному образованию и сердечной молитве. Когда родители начали думать о ее замужестве, двенадцатилетняя Предслава им ответила: «Что будет, если мой отец захочет отдать мене в супружество; если будет так, от печали этого мира нельзя будет избавиться! Что содеяли наши роды, бывшие прежде нас? Женились и выходили замуж, и княжили, но не вечно жили, жизнь их прошла и погибла их слава, словно прах, хуже паутины. Но древние жены, взяв мужескую крепость, пошли следом за Христом, Женихом своим, и предали тела свои ранам, мечам – главы свои, а иные хотя и не склонили шеи свои под железом, но духовным мечом отсекли от себя плотские сласти, отдали тела свои посту, и бдению, и коленному поклонению, и возлежанию на земле – и они памятны на земле, и имена их написаны на небесах, где они вместе с ангелами непрестанно Бога славят. А сия слава есть прах и пепел, словно дым рассеивается, словно пар водяной погибает!»

Не следует иронично улыбаться, прочитав про двенадцатилетний статус будущей невесты. В те времена это было в порядке вещей. «Русские люди имеют следующий обычай, – писал посетивший Русь в 1578 году австрийский принц Даниил фон Бухау, – девицы прежде достижения совершеннолетия вступают в брак на 10 году возраста, юноши на 12 или 15». У Предславы подобный случай представился в 12 лет. Слышала она как-то, как отец говорил матери: «Нама уже лепо дати Предславу за князь!». Предслава пришла в ужас: она помнила книги, которые читала, помнила речи наставников-монахов: житие князей «мимо течет и слава их погибе, аки прах и хуже паутины…», жизнь эта «не вечноваша», не останется для вечности, для спасения души.

Девочка тайно бежала в монастырь к тетке игуменье, умоляя ее «причесть к ту сущим инокиням под игом Христовым». «Смятеся» старая игумения, – повествует Житие, – ибо она видела «юность ее и возраст ее цветущий».

Были у игуменьи, естественно, и другие опасения, – гнев отца двенадцатилетней княжны. Суров был князь. Несомненно имелись у него на Предславу свои планы, ведь династические браки всегда имели очень важное влияние на политику государства. А тут дочь пошла наперекор воле отца. Списывать такой поступок на излишнюю религиозность Предславы не стоит, хотя все могло быть. Вполне возможно, что предполагаемый жених был отнюдь не молод и красив, если не сказать покрепче. А может, за ним ходила слава этакой «синей бороды». Было от чего сбежать в монастырь. Недаром тетка очень опасалась гнева князя. Расправа могла быть быстрой и беспощадной. Житие передает следующий диалог:

«Чадо мое! – скорбно восклицала игумения, – како могу се сотворити? Отец твой, уведав, со всяким гневом возложит вред на голову мою, и еще юна еси возрастом, не можеши понести тяготы мнишескаго жития, и како можеши оставити княжение и славу мира сего?». Но чадо твердо знало, чего желать: «Отпеща же блаженная отроковица: „Госпоже и мати! Вся видимая мира сего красна суть и славив, но вскоре минует, яко сон!“ .

Столь разумное утверждение двенадцатилетней девицы убедило игумению: «Удивишеся разуму отроковицы, – свидетельствует Житие, – удивишеся любви ея к Богу, повеле воле ея бытии, огласив ю иерей, остриже ю и нарече имя ей Евфросиния и облече ю в черные ризы…».

Принять такое решение игуменья была не в состоянии. К разрешению спора подключили епископа Полоцкого Илию. Епископ имел большое влияние на князя и дело было полюбовно улажено. С благословения Полоцкого епископа Илии Ефросиния стала жить при Софийском соборе, занимаясь переписыванием книг: «начала книги писать своими руками, и прибыль отдавала нуждающимся». Вероятно, при соборе работали талантливые мастера-книжники, так как большая библиотека все увеличивалась, а для создания даже одной книги необходима была работа целой мастерской и не за малое время.

«В глазах образованных людей, – отмечал секретарь польского короля Стефана Батория Р.Гейденштерн, описывая разгром Полоцка Баторием в 1570 году, – почти не меньшую ценность, чем вся остальная добыча, имела найденная там библиотека. Кроме летописей, в ней было много сочинений греческих Отцов Церкви…». Все это хранилось в Софийском соборе!

В 1128 году печатные работы видимо наскучили молодой монахине и она ударилась в строительство. Житие объясняет сей поступок просто: «чудо» и приводит следующее:

Как-то во сне она увидела, как «ангел повел ея в Сельцо» на окраине Полоцка и произнес: «Зде ти подобает быти!». В ту же ночь ангел явился и епископу Илии, сказав: «Веди ю, рабу Божию Евфросинию в церковь Святаго Спаса, нарекомое Сельце, – место то свято есть!».

Епископ Илия тут же благословил официально, при многочисленных свидетелях, преподобную Ефросинию на основание женского монастыря, определив место обители – Сельцо, где была церковь Спаса и место погребения Полоцких епископов. Можно предположить, что, призывая Евфросинию в Сельцо, владыка надеялся, что она выстроит каменную церковь Спаса и возведет монастырь.

Полоцких князей епископы почитали: перевод Евфросинии а эти места был важным решением, принять которое можно было лишь вместе с княжеским семейным советом. И совет состоялся: на нем были дядя преподобной Полоцкий князь Борис Всеславич, ее отец и именитые бояре. Речь полоцкого епископа Илии, произнесенная со всею осторожностью, сводилась к следующему: «Се отдаваю Евфросинии место Святаго Спаса при вас, да по моем животе никто не посудит моего даяния…».

Основанный Ефросинией Спасо-Преображенский монастырь получает широкую известность в полоцких землях. В обители на месте бывшей деревянной церкви Ефросинией начато строительство каменного собора. Этот собор, построенный окончательно в 1161 году, сохранился до нашего времени. В монастыре святая учила молодых инокинь переписыванию книг, пению, вышиванию и другим ремеслам.

Закончив строительство в Спасо-Преображенском монастыре, Ефросинья начала построение Богородицкой церкви, при которой открыла мужской Богородицкий монастырь. Для этой обители и церкви преподобная приобрела с дозволения Константинопольского патриарха Луки чудотворную Одигитрию Эфесскую (икону Божьей Матери), одну из трех написанных, согласно преданию, самим евангелистом Лукой.

В монастырях, основанных преподобной Ефросинией, существовали иконописные мастерские. Там изготовлялись предметы церковного обихода, оклады для образов. Под руководством Ефросинии действовали мастерские по переписыванию книг. Педагогическая деятельность великой подвижницы внесла значительный вклад в дело народного образования. Школы Ефросинии Полоцкой являлись передовыми для своего времени и по программам обучения, и по составу учащихся. Последние в большинстве своем были детьми простых людей. Интересен стиль обращения ее к ученикам: «Вот, собрала вас, как наседка птенцов своих под крылья свои, в паствину, словно овец, дабы паслись в заповедях Божиих, дабы и я сердцем учила вас, видя плоды труда вашего, и таков дождь учения к вам проливала; но нивы ваши в той же мере стоят, не возрастая, не поднимаясь вверх. А уж год подходит к концу, и лопата лежит на гумне! Боюсь, что будут в вас тернии, и отданы будете огню неугасимому! Постарайтесь же, чада мои, избежать его, соделайтесь чистой пшеницей, смелитесь в жерновах смирением, молитвой и постом, чтобы хлебом чистым принестись на трапезу Христову!».

Вершиной организаторской деятельности Ефросиньи можно по праву считать строительство в Полоцке каменной церкви Спаса.

По Житию, строительство шло быстро. Всего потребовалось 30 недель, то есть 7 с половиной месяцев, что указывает на четкую организацию строительства; храм возводили, видимо, с апреля по октябрь.

Исследователи часто обращались к храму преподобной Евфросинии Полоцкой. Здание действительно удивляет с самого начала своими пропорциями, двускатным, явно поздним перекрытием, необычайной вытянутостью барабана… Загадочным казался и интерьер церкви, странно загруженный массивными столбами при очень толстых стенах.