Избранные циклы романов о любви. Компиляция. Книги 1-11: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

«Я видел его в приисковом поселке и даже мельком говорил с ним. Узкий и коричневый, похожий на незажившую до конца царапину, смазанную йодной настойкой. Он кривлялся передо мной от стеснения, страха, из природной скрытности?»

«По привычке. Вначале, после смерти отца, надо отдать ему должное, он действительно пытался помогать мне. Как умел. Но мы с Митей… с Дмитрием Михайловичем старались как-то улучшить жизнь рабочих, переустроить все на более цивилизованный лад. Тогда Алеша разочаровался в нас окончательно, ушел и потом связался с Верой Михайловой. Должно быть, по родству вычерпанных до донышка душ…»

Жить с Верой. Вдовой инженера Печиноги, бывшей горничной Софи Домогатской, наваждения. Может быть, это и не глупо. Но во всяком случае – смертельно опасно. Старый остяк Алеша – отважный человек. Или ему уже просто нечего бояться?

«И все же – чем они вам так досадили, Марья Ивановна?»

«У Веры – выездная торговля. Все чисто, легально, удобно. Дальние села, хутора и усадьбы на трактах, самоедские стойбища по берегам рек. Щедрые подарки полицейским чинам. Все в восторге. К тому же Варвара, дочь Алеши, попутно покупает для своего егорьевского магазина изделия народных промыслов. И платит за них живые деньги, которых эти люди зачастую вообще никогда не видели. Все это – кисея, обманка, прикрывающая подлинную торговлю. Пять лет назад Алеша построил и оснастил винокуренный завод. Рабочие воруют золото с прииска, и относят в условленные места, где обменивают мешочки с песком и слитки на водку. Всем все известно. Раз десять полиция пыталась пресечь, вербовали осведомителей в среде рабочих, но – тайга! Каждый раз торговцев успевали предупредить раньше, а осведомители… ну, пропадали куда-то. Алеша в тайге – царь и бог. Проложенные им пути ведут в степь, на Алтай, в Китай, даже в Приморье. Его младшая дочь полгода в сумме живет где-то в лесу и никто не знает, где она и что делает. Вера – умная ведьма…»

«То есть они продают на сторону золото, украденное у вас… у нас?»

«Алеша предлагал нам делать это самим…»

«То есть как? Самим у себя воровать?»

«По его словам, многие владельцы приисков делают это чуть ли не с начала промыслов в тайге. Часть золота, обмененная на водку, минует государственные лаборатории и приносит хозяевам чистую прибыль. Это противозаконно, но зато выгодно. И даже, по мнению Алеши, не очень опасно. Все чиновники Сибири продажны, это вам, конечно, известно не хуже, чем мне… Впрочем, теперь, когда пески истощились, все это уже не имеет особого значения…»

«Право, мне очень хотелось бы вас обнадежить, но, по-моему, всегда лучше знать правду. Я, со своей стороны, сделаю все возможное, и если у меня появятся какие-то здравые и подкрепленные расчетами предположения и предложения, немедля сообщу вам. Кроме того. Это, разумеется, не совсем мое дело, но, поверьте, у меня есть некоторый опыт в данных вопросах. Мне кажется, сейчас вам следует обратить внимание на настроения рабочих. Особенно на Мариинском и Новом приисках. Рабочие, разумеется, о чем-то догадываются, но ничего не знают наверняка, в их среде циркулируют самые дикие, странные донельзя слухи. Я пока еще не сумел понять, стоит ли за всем этим что-то целенаправленное, или это, так сказать, свободная флуктуация народной фантазии…»

«Да, я знаю, спасибо. Дмитрий Михайлович займется…»

«Хорошо. Нынче, я вижу, вы устали, позвольте откланяться. Вот это я оставляю вам для ознакомления…»

«Вы оставляете мне красную тетрадь?!»

«Нет, нет, что вы! Как вы могли подумать?! Для устойчивости посюстороннего бытия мифы должны жить и сохраняться в первозданной неприкосновенности. Всего лишь вот эти, вложенные в тетрадь листы. Если у вас возникнут какие-то вопросы, я к вашим услугам в любое время. И к услугам Дмитрия Михайловича. Кстати. Он избегает меня. Вы не можете сказать, отчего?»

Могу, но никогда не скажу. Предел нашей откровенности друг с другом определен раз и навсегда. Мне жаль. У него хорошая улыбка и очень усталые глаза. И он не так уж нехорош собой, как мне показалось вначале… Боже, какая банальность, vulgar, как сказала бы Софи! Любочка говорит, что после возвращения из тайги Надя летает как на крыльях. Вряд ли причиной этому – приезд дражайшего Ипполита Михайловича. Господи, о чем я думаю! Спаси и сохрани! Надо бы сходить в церковь, причаститься и помолиться как следует в тишине и покое.

«Послушайте, Андрей Андреевич… (ее лицо вдруг сделалось настолько развоплощенным, что мне, видимо, следовало бы немедленно что-то предпринять. Опасаясь грядущих из того неудобств, я не предпринял ни-че-го)… Моя тетка, Марфа Парфеновна, ходит к Вериным детям, как на службу. Я этого ни понять, ни простить ей не могу. Так вот, она со слов Веры передала отзыв Софи Домогатской о нас: «Беда обеих женщин Гордеевых в их жажде и одновременно невостребованности Богом». Есть ли, на ваш взгляд, в этом хоть что-то? Или – пустое?»

«Пустое. Я уверен, что пустое. Не Домогатской решать за Бога. Забудьте».

Но что, если это невостребованность любовью? И дерзкая атеистка Софи всего лишь метнула своей конфидентке Вере прозрачную для обеих метафору? Тогда – как?

«Простите. Я не должна была спрашивать и задерживать вас. Вы желали откланяться…»

Всегда к вашим услугам…

«Милая Софи!

Позвольте, несмотря на все прошедшие годы, обращаться к Вам как встарь. Иначе от казенной официальности потеряется весь смысл и подлинное содержание моего послания. «Софья Павловна Безбородко» – я и не знаю этой женщины, также, как Вам неизвестна Марья Ивановна Опалинская. Какова Вы теперь? Я могу только догадываться.

Окольным путем знаю об изменениях в Вашей жизни и спешу поздравить: с замужеством и с рождением сына. Как мать, прекрасно понимаю, что с этим счастьем даже и близко ничего поставить нельзя. Мой Шурочка меня радует ежедневно и ежечасно, конечно – и у вас также.

Надеюсь всемерно, что с мужем Вашим Вас связывают самые искренние и прочные чувства, впрочем, иного я для Вас, с Вашим темпераментом и внутренней решимостью, даже и вообразить не могу.

Мне же Господь отпустил достаточно удачи с Митей. Мой муж меня всегда и во всем поддерживает, и очень любит нашего сына Шурочку. Так всегда было, но тем более это важно нынче, когда дела наши идут далеко не блестяще. Пески на приисках почти истощились и надо что-то решать. Подряды и прочее оставшееся от папеньки хозяйство имеют место, и даже приносят вполне достаточный для жизни доход, но все же я никак не могу отрешиться от ответственности за то, что станет с людьми, коли мы прииски закроем. Все, в том числе и Митя, корят меня за это: «что, мол, тебе за дело?», – а мне вот теперь (напрасно может, что я о Вас знаю!) кажется, что Вы бы, Софи, меня поняли и в моей решимости и тревоге поддержали. Я уж думала об организации иного какого производства в Егорьевске. Каинск в центре Барабинской степи – городок наподобие Егорьевска, даже и по численности народонаселения, а в нем – три ярмарки, два десятка лавок, две банковские конторы, винный завод Ерофеевых (впрочем, это у нас тоже, попечением Алеши и вашей Веры, теперь есть – да только к благу ли?). Далее – кирпичное, кожевенное, салотопенное, мыловаренное производства. Три мельницы, шесть маслозаводов, при них контора Сибирских маслоделов, и единственная на всю Сибирь лаборатория по молочному хозяйству. Отчего у нас не так?

Я уж словно наяву слышу Ваш резкий, торопливый, низковатый для хрупкой фигурки (сохранилась ли Ваша удивительная талия после родов? У меня – увы, расползлась, особенно снизу, что твоя квашня!) голос:

– Ну, Машенька, за чем же дело стало? Что вы жалитесь – делайте скорее! Хоть мыловаренное, хоть салотопенное… или что там у вас еще!

Увы мне, Софи! Коли был бы жив Иван Парфенович, так он и не замедлил бы пустить все в ход, развернуть дело хоть в одну сторону, хоть в другую. Но я-то – не он! Я ж и на лодке-то толком с веслами управляться не умею. А рулить в шторм папенькиным кораблем мне и вовсе не под силу кажется. Да еще вести его незнаемым путем, на котором и фарватер не размечен и маяки – абы как… У Вас уж следующий вопрос на подходе:

– А что ж мужчины ваши? Петр Иванович? Дмитрий Михайлович?

Петя все тот же. Охотник и следопыт. Не дурак выпить. Счастливый отец трех диковатых, но впрочем, вполне здоровых и бодрых малюток. Как-то договаривается и по-своему обожает Элайджу (замужество и материнство не изменило ее, и уж ничего, по-видимому, не изменит). Но – и только. Делами занимается, скрепя сердце и едва ли не скрежеща зубами. Ждать от него предприимчивости и каких-то инициатив, что летом в степи – снега.